Неточные совпадения
И тут только
понял он вполне, что значили для нее эти бедные, маленькие дети-сироты и эта жалкая, полусумасшедшая Катерина Ивановна, с своею чахоткой и со стуканием об стену головою.
Он
понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть, еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных
детей, безобразных криков и попреков.
Совершенное молчание воцарилось в комнате. Даже плакавшие
дети затихли. Соня стояла мертво-бледная, смотрела на Лужина и ничего не могла отвечать. Она как будто еще и не
понимала. Прошло несколько секунд.
— Вы, однако ж, пристроили
детей Катерины Ивановны. Впрочем… впрочем, вы имели на это свои причины… я теперь все
понимаю.
Впрочем, что же
поймет ребенок, а если и поймет, то, пока она позовет отца, я уже буду на пустыре, за стеной, или…
— Мари, это такая прелесть! — сказала она. — Как она умеет
понимать детей. Она как будто только душу их видит. Вчера, например, Митинька стал капризничать…
Неточные совпадения
— Что ж толку-то, кум? Я не
пойму: деньги достанутся сестре и ее
детям. Где ж магарыч?
Дети? В Петербурге
дети не мешали жить отцам.
Дети воспитывались в заведениях, и не было этого, распространяющегося в Москве — Львов, например, — дикого понятия, что
детям всю роскошь жизни, а родителям один труд и заботы. Здесь
понимали, что человек обязан жить для себя, как должен жить образованный человек.
Дарья Александровна между тем, успокоив
ребенка и по звуку кареты
поняв, что он уехал, вернулась опять в спальню. Это было единственное убежище ее от домашних забот, которые обступали ее, как только она выходила. Уже и теперь, в то короткое время, когда она выходила в детскую, Англичанка и Матрена Филимоновна успели сделать ей несколько вопросов, не терпевших отлагательства и на которые она одна могла ответить: что надеть
детям на гулянье? давать ли молоко? не послать ли за другим поваром?
Левину досадно было и на Степана Аркадьича за то, что по его беспечности не он, а мать занималась наблюдением за преподаванием, в котором она ничего не
понимала, и на учителей за то, что они так дурно учат
детей; но свояченице он обещался вести учение, как она этого хотела.
— Для чего же ты не позволил мне кормить, когда я умоляла об этом? Всё равно (Алексей Александрович
понял, что значило это «всё равно»), она
ребенок, и его уморят. — Она позвонила и велела принести
ребенка. — Я просила кормить, мне не позволили, а теперь меня же упрекают.