Неточные совпадения
Он уже прежде знал, что в этой квартире жил
один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в
четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только
одна старухина квартира занятая.
А Миколка намахивается в другой раз, и другой удар со всего размаху ложится на спину несчастной клячи. Она вся оседает всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из всех последних сил в разные стороны, чтобы вывезти; но со всех сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и падает в третий раз, потом в
четвертый, мерно, с размаха. Миколка в бешенстве, что не может с
одного удара убить.
— Нет, не видал, да и квартиры такой, отпертой, что-то не заметил… а вот в
четвертом этаже (он уже вполне овладел ловушкой и торжествовал) — так помню, что чиновник
один переезжал из квартиры… напротив Алены Ивановны… помню… это я ясно помню… солдаты диван какой-то выносили и меня к стене прижали… а красильщиков — нет, не помню, чтобы красильщики были… да и квартиры отпертой нигде, кажется, не было.
— Прежде — правда, что было довольно сурово, но теперь содержатся они здесь прекрасно. Они кушают три блюда и всегда одно мясное: битки или котлеты. По воскресеньям они имеют еще
одно четвертое — сладкое блюдо. Так что дай Бог, чтобы всякий русский человек мог так кушать.
Положим, что от этого количество покупаемых вещей сокращается на
одну четвертую долю, вместо 4 пар башмаков достаточно 3, или З платья носятся столько времени, как носились бы 4, — эта пропорция опять слишком мала.
Марья Гавриловна приезжала на похороны и в тот же день, как зарыли ее мужа, уехала в Самару, а оттуда по скорости в Казань к своим родным. Лохматов не оставил никакого духовного завещанья; Марье Гавриловне по закону из ее же добра приходилось получить только
одну четвертую долю, остальное поступало в семью Трифона Лохматова. Но Трифон, зная, какими путями досталось богатство его сыну, отступился от нежданного наследства, и таким образом Марье Гавриловне возвратился весь ее капитал.
Если взять в расчет, что я начал писать как повествовательс 1862 года, стало быть, это относится лишь (да и то далеко не вполне) к
одной четвертой всего 50-летия, то есть с той эпохи, как я сделался писателем.
Но в столичных корреспонденциях все-таки преувеличили нашу беду: сгорело не более (а может, и менее)
одной четвертой доли всего Заречья, говоря примерно.
Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у
одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать;
четвертый сыграть роль хоть
одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Не было только
четвертого, который бы задумался именно над этими словами, произведшими смех в
одном и грусть в другом.
А на Остапа уже наскочило вдруг шестеро; но не в добрый час, видно, наскочило: с
одного полетела голова, другой перевернулся, отступивши; угодило копьем в ребро третьего;
четвертый был поотважней, уклонился головой от пули, и попала в конскую грудь горячая пуля, — вздыбился бешеный конь, грянулся о землю и задавил под собою всадника.
Пекли исполинский пирог, который сами господа ели еще на другой день; на третий и
четвертый день остатки поступали в девичью; пирог доживал до пятницы, так что
один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался, в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь, с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог, с наслаждением пьющий дрянное вино из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.
Но угар случался частенько. Тогда все валяются вповалку по постелям; слышится оханье, стоны;
один обложит голову огурцами и повяжется полотенцем, другой положит клюквы в уши и нюхает хрен, третий в
одной рубашке уйдет на мороз,
четвертый просто валяется без чувств на полу.