Неточные совпадения
Он
не выдержал, медленно
протянул руку к колокольчику и позвонил.
Она только чуть-чуть приподняла свою свободную левую
руку, далеко
не до лица, и медленно
протянула ее к нему вперед, как бы отстраняя его.
— Да вот тебе еще двадцать копеек на водку. Ишь сколько денег! —
протянул он Заметову свою дрожащую
руку с кредитками, — красненькие, синенькие, двадцать пять рублей. Откудова? А откудова платье новое явилось? Ведь знаете же, что копейки
не было! Хозяйку-то небось уж опрашивали… Ну, довольно! Assez cause! [Довольно болтать! (фр.)] До свидания… приятнейшего!..
Но лодки было уж
не надо: городовой сбежал по ступенькам схода к канаве, сбросил с себя шинель, сапоги и кинулся в воду. Работы было немного: утопленницу несло водой в двух шагах от схода, он схватил ее за одежду правою
рукою, левою успел схватиться за шест, который
протянул ему товарищ, и тотчас же утопленница была вытащена. Ее положили на гранитные плиты схода. Она очнулась скоро, приподнялась, села, стала чихать и фыркать, бессмысленно обтирая мокрое платье
руками. Она ничего
не говорила.
Раскольников, еще
не представленный, поклонился стоявшему посреди комнаты и вопросительно глядевшему на них хозяину,
протянул и пожал ему
руку все еще с видимым чрезвычайным усилием подавить свою веселость и, по крайней мере, хоть два-три слова выговорить, чтоб отрекомендовать себя.
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно
протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы
не имейте и сомнения. Так-таки и напишите, как я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко мне туда сами… как-нибудь на днях… да хоть завтра. Я буду там часов этак в одиннадцать, наверно. Все и устроим… поговорим… Вы же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь и сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим видом.
Дуня улыбнулась и
протянула ему
руку, но забота
не сходила с ее лица. Пульхерия Александровна робко на нее поглядывала; впрочем, три тысячи ее, видимо, успокоивали.
— Ее? Да ка-а-ак же! —
протянула Соня жалобно и с страданием сложив вдруг
руки. — Ах! вы ее… Если б вы только знали. Ведь она совсем как ребенок… Ведь у ней ум совсем как помешан… от горя. А какая она умная была… какая великодушная… какая добрая! Вы ничего, ничего
не знаете… ах!
— А, почтеннейший! Вот и вы… в наших краях… — начал Порфирий,
протянув ему обе
руки. — Ну, садитесь-ка, батюшка! Али вы, может,
не любите, чтобы вас называли почтеннейшим и… батюшка, — этак tout court? [накоротке (фр.).] За фамильярность, пожалуйста,
не сочтите… Вот сюда-с, на диванчик.
«В наших краях», извинения в фамильярности, французское словцо «tout court» и проч. и проч. — все это были признаки характерные. «Он, однакож, мне обе руки-то
протянул, а ни одной ведь
не дал, отнял вовремя», — мелькнуло в нем подозрительно. Оба следили друг за другом, но, только что взгляды их встречались, оба, с быстротою молнии, отводили их один от другого.
Во все время этой сцены Андрей Семенович то стоял у окна, то ходил по комнате,
не желая прерывать разговорa; когда же Соня ушла, он вдруг подошел к Петру Петровичу и торжественно
протянул ему
руку.
— Я ничего
не брала у вас, — прошептала в ужасе Соня, — вы дали мне десять рублей, вот возьмите их. — Соня вынула из кармана платок, отыскала узелок, развязала его, вынула десятирублевую бумажку и
протянула руку Лужину.
Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом. Было еще очень рано, утренний холодок еще
не смягчился. На ней был ее бедный, старый бурнус и зеленый платок. Лицо ее еще носило признаки болезни, похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко
протянула ему свою
руку.
Она всегда
протягивала ему свою
руку робко, иногда даже
не подавала совсем, как бы боялась, что он оттолкнет ее. Он всегда как бы с отвращением брал ее
руку, всегда точно с досадой встречал ее, иногда упорно молчал во все время ее посещения. Случалось, что она трепетала его и уходила в глубокой скорби. Но теперь их
руки не разнимались; он мельком и быстро взглянул на нее, ничего
не выговорил и опустил свои глаза в землю. Они были одни, их никто
не видел. Конвойный на ту пору отворотился.
Неточные совпадения
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; //
Не видит никого, кто
руку // С той стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей
протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Взошел доктор: лоб у него был нахмурен; он, против обыкновения,
не протянул мне
руки.
Я с трепетом ждал ответа Грушницкого; холодная злость овладела мною при мысли, что если б
не случай, то я мог бы сделаться посмешищем этих дураков. Если б Грушницкий
не согласился, я бросился б ему на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места,
протянул руку капитану и сказал очень важно: «Хорошо, я согласен».
Обломов услыхал последние слова, хотел что-то сказать и
не мог. Он
протянул к Андрею обе
руки, и они обнялись молча, крепко, как обнимаются перед боем, перед смертью. Это объятие задушило их слова, слезы, чувства…
И она хотела что-то сказать, но ничего
не сказала,
протянула ему
руку, но
рука,
не коснувшись его
руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила
руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из
рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.