Неточные совпадения
— В самом серьезном, так сказать, в самой сущности дела, — подхватил Петр Петрович, как бы обрадовавшись
вопросу. — Я, видите ли, уже десять лет
не посещал Петербурга. Все эти наши новости, реформы, идеи — все это и до нас прикоснулось в провинции; но чтобы видеть яснее и видеть все, надобно быть в Петербурге. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего больше
заметишь и узнаешь, наблюдая молодые поколения наши. И признаюсь: порадовался…
—
Вопрос был
не так формулирован, —
заметил Порфирий.
— А насчет этих клубов, Дюссотов, [Дюссо (Dussot) — владелец известного в Петербурге ресторана.] пуантов этих ваших или, пожалуй, вот еще прогрессу — ну, это пусть будет без нас, — продолжал он,
не заметив опять
вопроса. — Да и охота шулером-то быть?
— Я редко лгу, — отвечал Свидригайлов задумчиво и как бы совсем
не заметив грубости
вопроса.
— Нельзя ли как-нибудь обойти всякий
вопрос о моей сестре и
не упоминать ее имени. Я даже
не понимаю, как вы
смеете при мне выговаривать ее имя, если только вы действительно Свидригайлов?
— Вы сами же вызывали сейчас на откровенность, а на первый же
вопрос и отказываетесь отвечать, —
заметил Свидригайлов с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то цели, а потому и глядите на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись с вами, я все-таки
не возьму на себя труда разуверять вас в противном. Ей-богу, игра
не стоит свеч, да и говорить-то с вами я ни о чем таком особенном
не намеревался.
Но он все-таки шел. Он вдруг почувствовал окончательно, что нечего себе задавать
вопросы. Выйдя на улицу, он вспомнил, что
не простился с Соней, что она осталась среди комнаты, в своем зеленом платке,
не смея шевельнуться от его окрика, и приостановился на миг. В то же мгновение вдруг одна мысль ярко озарила его, — точно ждала, чтобы поразить его окончательно.
Неточные совпадения
Капитан-исправник
замечал: «Да ведь чинишка на нем — дрянь; а вот я завтра же к нему за недоимкой!» Мужик его деревни на
вопрос о том, какой у них барин, ничего
не отвечал.
После болезни Илья Ильич долго был мрачен, по целым часам повергался в болезненную задумчивость и иногда
не отвечал на
вопросы Захара,
не замечал, как он ронял чашки на пол и
не сметал со стола пыль, или хозяйка, являясь по праздникам с пирогом, заставала его в слезах.
Что ему делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский
вопрос был для него глубже гамлетовского. Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат
не только с плеч, но и с души, с ума; вместе с пылью и паутиной со стен
смести паутину с глаз и прозреть!
— О нет! — с важностью
заметил он. — Это
не давешний
вопрос, теперь он имеет другой смысл: если я останусь, то… на каких правах?
Он хотел сделать
вопрос, который разъяснил бы ему это сомнение, но
не смел этого сделать: он видел, что она страдает, и ему было жаль ее.