Неточные совпадения
Но он был в беспокойстве, ерошил волосы и подпирал иногда, в тоске, обеими
руками голову, положа продранные локти
на залитый и липкий
стол.
Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный
стол в углу,
на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья
рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях, и служившая постелью Раскольникову.
Раскольников отдал перо, но, вместо того чтоб встать и уйти, положил оба локтя
на стол и стиснул
руками голову.
Оба замолчали. После внезапного, припадочного взрыва смеха Раскольников стал вдруг задумчив и грустен. Он облокотился
на стол и подпер
рукой голову. Казалось, он совершенно забыл про Заметова. Молчание длилось довольно долго.
Вдруг он переступил осторожно через порог, бережно притворил за собой дверь, подошел к
столу, подождал с минуту, — все это время не спуская с него глаз, — и тихо, без шуму, сел
на стул подле дивана; шляпу поставил сбоку,
на полу, а обеими
руками оперся
на трость, опустив
на руки подбородок.
— Найди и прочти мне, — сказал он, сел, облокотился
на стол, подпер
рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.
Он таки заставил его взять стакан с водой в
руки. Тот машинально поднес было его к губам, но, опомнившись, с отвращением поставил
на стол.
Она так
на него и накинулась, посадила его за
стол подле себя по левую
руку (по правую села Амалия Ивановна) и, несмотря
на беспрерывную суету и хлопоты о том, чтобы правильно разносилось кушанье и всем доставалось, несмотря
на мучительный кашель, который поминутно прерывал и душил ее и, кажется, особенно укоренился в эти последние два дня, беспрерывно обращалась к Раскольникову и полушепотом спешила излить перед ним все накопившиеся в ней чувства и все справедливое негодование свое
на неудавшиеся поминки; причем негодование сменялось часто самым веселым, самым неудержимым смехом над собравшимися гостями, но преимущественно над самою хозяйкой.
Согласитесь сами, что, припоминая ваше смущение, торопливость уйти и то, что вы держали
руки, некоторое время,
на столе; взяв, наконец, в соображение общественное положение ваше и сопряженные с ним привычки, я, так сказать, с ужасом, и даже против воли моей, принужден был остановиться
на подозрении, — конечно, жестоком, но — справедливом-с!
Раскольников опустил правый локоть
на стол, подпер пальцами правой
руки снизу свой подбородок и пристально уставился
на Свидригайлова.
— Да, много хлопот, — говорил он тихонько. — Вон хоть бы в плане — пропасть еще работы!.. А сыр-то ведь оставался, — прибавил он задумчиво, — съел этот Захар, да и говорит, что не было! И куда это запропастились медные деньги? — говорил он, шаря
на столе рукой.
Говорить им не о чем было, как всегда почти в это время, и она, положив
на стол руку, раскрывала и закрывала ее и сама засмеялась, глядя на ее движение.
Трое маленьких детей, две девочки и мальчик, из которых Леночка была старшая, подошли к столу, все трое положили
на стол руки, и все трое тоже пристально стали рассматривать князя.
И, уткнувшись лицом в опустившиеся
на стол руки, она беззвучно зарыдала. И опять никто не позволил себе задать ей какой-нибудь вопрос. Только Женька побледнела от злобы и так прикусила себе нижнюю губу, что на ней потом остался ряд белых пятен.
Неточные совпадения
Смеркалось;
на столе, блистая, // Шипел вечерний самовар, // Китайский чайник нагревая; // Под ним клубился легкий пар. // Разлитый Ольгиной
рукою, // По чашкам темною струею // Уже душистый чай бежал, // И сливки мальчик подавал; // Татьяна пред окном стояла, //
На стекла хладные дыша, // Задумавшись, моя душа, // Прелестным пальчиком писала //
На отуманенном стекле // Заветный вензель О да Е.
Татьяна взором умиленным // Вокруг себя
на всё глядит, // И всё ей кажется бесценным, // Всё душу томную живит // Полумучительной отрадой: // И
стол с померкшею лампадой, // И груда книг, и под окном // Кровать, покрытая ковром, // И вид в окно сквозь сумрак лунный, // И этот бледный полусвет, // И лорда Байрона портрет, // И столбик с куклою чугунной // Под шляпой с пасмурным челом, // С
руками, сжатыми крестом.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы
на стол картуз свой, молодцевато взъерошив
рукой свои черные густые волосы.
Но господа средней
руки, что
на одной станции потребуют ветчины,
на другой поросенка,
на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало садятся за
стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плёсом, [Сомовий плёс — «хвост у сома, весь из жира».
На ней хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета; тонкая небольшая кисть
руки ее что-то бросила поспешно
на стол и сжала батистовый платок с вышитыми уголками.