Неточные совпадения
Каморка его приходилась под самою кровлей
высокого пятиэтажного дома и походила более
на шкаф, чем
на квартиру.
Шляпа эта была
высокая, круглая, циммермановская, [Циммерман — известный в Петербурге владелец фабрики головных уборов и магазина
на Невском проспекте.
Но теперь, странное дело, в большую такую телегу впряжена была маленькая, тощая саврасая крестьянская клячонка, одна из тех, которые — он часто это видел — надрываются иной раз с
высоким каким-нибудь возом дров или сена, особенно коли воз застрянет в грязи или в колее, и при этом их так больно, так больно бьют всегда мужики кнутами, иной раз даже по самой морде и по глазам, а ему так жалко, так жалко
на это смотреть, что он чуть не плачет, а мамаша всегда, бывало, отводит его от окошка.
Это была
высокая, неуклюжая, робкая и смиренная девка, чуть не идиотка, тридцати пяти лет, бывшая в полном рабстве у сестры своей, работавшая
на нее день и ночь, трепетавшая перед ней и терпевшая от нее даже побои.
Проходя мимо Юсупова сада, он даже очень было занялся мыслию об устройстве
высоких фонтанов и о том, как бы они хорошо освежали воздух
на всех площадях.
— Если у тебя еще хоть один только раз в твоем благородном доме произойдет скандал, так я тебя самое
на цугундер, как в
высоком слоге говорится.
Зосимов был
высокий и жирный человек, с одутловатым и бесцветно-бледным, гладковыбритым лицом, с белобрысыми прямыми волосами, в очках и с большим золотым перстнем
на припухшем от жиру пальце.
Та вдруг пресекла пение
на самой чувствительной и
высокой нотке, точно отрезала, резко крикнула шарманщику: «будет!», и оба поплелись дальше, к следующей лавочке.
Он почувствовал, что кто-то стал подле него, справа, рядом; он взглянул — и увидел женщину,
высокую, с платком
на голове, с желтым, продолговатым, испитым лицом и с красноватыми, впавшими глазами.
Он обернулся к ней. Та сбежала последнюю лестницу и остановилась вплоть перед ним, ступенькой
выше его. Тусклый свет проходил со двора. Раскольников разглядел худенькое, но милое личико девочки, улыбавшееся ему и весело, по-детски,
на него смотревшее. Она прибежала с поручением, которое, видимо, ей самой очень нравилось.
Но более всего
на свете любил и ценил он, добытые трудом и всякими средствами, свои деньги: они равняли его со всем, что было
выше его.
Тут была тоже одна собственная теорийка, — так себе теория, — по которой люди разделяются, видите ли,
на материал и
на особенных людей, то есть
на таких людей, для которых, по их
высокому положению, закон не писан, а, напротив, которые сами сочиняют законы остальным людям, материалу-то, сору-то.
Ему даже отойти от них не хотелось, но он поднялся по лестнице и вошел в большую,
высокую залу, и опять и тут везде, у окон, около растворенных дверей
на террасу,
на самой террасе, везде были цветы.
Неточные совпадения
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может,
на ступенях света // Ждала
высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней не домчится гимн времен, // Благословение племен.
Почтенный замок был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде
высокие покои, // В гостиной штофные обои, // Царей портреты
на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему // В том нужды было очень мало, // Затем, что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как бы хорошо было жить с другом
на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким
высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня
на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай
на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Поцелуй совершился звонко, потому что собачонки залаяли снова, за что были хлопнуты платком, и обе дамы отправились в гостиную, разумеется голубую, с диваном, овальным столом и даже ширмочками, обвитыми плющом; вслед за ними побежали, ворча, мохнатая Адель и
высокий Попури
на тоненьких ножках.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести
высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.