Неточные совпадения
И так-то вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на худо надеются;
и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от
правды отмахиваются, до
тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.
Переведя дух
и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав
и оправив еще раз топор, он стал осторожно
и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но
и лестница на
ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось. Во втором этаже одна пустая квартира была,
правда, растворена настежь,
и в ней работали маляры, но
те и не поглядели. Он постоял, подумал
и пошел дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа».
Правда, вот он на диване лежит, под одеялом, но уж до
того затерся
и загрязнился с
тех пор, что уж, конечно, Заметов ничего не мог рассмотреть.
— Это пусть, а все-таки вытащим! — крикнул Разумихин, стукнув кулаком по столу. — Ведь тут что всего обиднее? Ведь не
то, что они врут; вранье всегда простить можно; вранье дело милое, потому что к
правде ведет. Нет,
то досадно, что врут, да еще собственному вранью поклоняются. Я Порфирия уважаю, но… Ведь что их, например, перво-наперво с толку сбило? Дверь была заперта, а пришли с дворником — отперта: ну, значит, Кох да Пестряков
и убили! Вот ведь их логика.
Экономическая же
правда прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел
и, так сказать, целых кафтанов,
тем более для него твердых оснований
и тем более устраивается в нем
и общее дело.
— А
правда ль, что вы, — перебил вдруг опять Раскольников дрожащим от злобы голосом, в котором слышалась какая-то радость обиды, —
правда ль, что вы сказали вашей невесте… в
тот самый час, как от нее согласие получили, что всего больше рады
тому… что она нищая… потому что выгоднее брать жену из нищеты, чтоб потом над ней властвовать…
и попрекать
тем, что она вами облагодетельствована?
В вине —
правда,
и правда-то вот вся
и высказалась, «
то есть вся-то грязь его завистливого, грубого сердца высказалась»!
— Это
правда, — как-то особенно заботливо ответил на это Раскольников, — помню все, до малейшей даже подробности, а вот поди: зачем я
то делал, да туда ходил, да
то говорил? уж
и не могу хорошо объяснить.
— Довольно верное замечание, — ответил
тот, — в этом смысле действительно все мы,
и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это
правда, совсем почти нет; на десятки, а может,
и на многие сотни тысяч по одному встречается, да
и то в довольно слабых экземплярах…
— Нет, вы вот что сообразите, — закричал он, — назад
тому полчаса мы друг друга еще
и не видывали, считаемся врагами, между нами нерешенное дело есть; мы дело-то бросили
и эвона в какую литературу заехали! Ну, не
правду я сказал, что мы одного поля ягоды?
Ну-с, так я вам теперь, родимый мой, всю подробную
правду скажу насчет
того то есть частного случая-то: действительность
и натура, сударь вы мой, есть важная вещь
и ух как иногда самый прозорливейший расчет подсекают!
И хоть я
и далеко стоял, но я все, все видел,
и хоть от окна действительно трудно разглядеть бумажку, — это вы
правду говорите, — но я, по особому случаю, знал наверно, что это именно сторублевый билет, потому что, когда вы стали давать Софье Семеновне десятирублевую бумажку, — я видел сам, — вы тогда же взяли со стола сторублевый билет (это я видел, потому что я тогда близко стоял,
и так как у меня тотчас явилась одна мысль,
то потому я
и не забыл, что у вас в руках билет).
— Да неужель, неужель это все взаправду! Господи, да какая ж это
правда! Кто же этому может поверить?..
И как же, как же вы сами последнее отдаете, а убили, чтоб ограбить! А!.. — вскрикнула она вдруг, —
те деньги, что Катерине Ивановне отдали…
те деньги… Господи, да неужели ж
и те деньги…
Ну, однако ж, что может быть между ними общего? Даже
и злодейство не могло бы быть у них одинаково. Этот человек очень к
тому же был неприятен, очевидно, чрезвычайно развратен, непременно хитер
и обманчив, может быть, очень зол. Про него ходят такие рассказы.
Правда, он хлопотал за детей Катерины Ивановны; но кто знает, для чего
и что это означает? У этого человека вечно какие-то намерения
и проекты.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он,
правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, //
И то сказать, что
и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный,
и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
А
тот… но после всё расскажем, // Не
правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды //
И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не
правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». —
И на крыльцо.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, //
И я любила вас;
и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не
правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? //
И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный //
И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в
тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Тогда — не
правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за
то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?