Неточные совпадения
«Я, конечно, говорит, Семен Захарыч, помня ваши заслуги, и хотя
вы и придерживались этой легкомысленной слабости, но как уж
вы теперь обещаетесь, и что сверх того без
вас у нас худо
пошло (слышите, слышите!), то и надеюсь, говорит, теперь
на ваше благородное слово», то есть все это, я
вам скажу, взяла да и выдумала, и не то чтоб из легкомыслия, для одной похвальбы-с!
Понимаете ли
вы, что лужинская чистота все равно что и Сонечкина чистота, а может быть, даже и хуже, гаже, подлее, потому что у
вас, Дунечка, все-таки
на излишек комфорта расчет, а там просто-запросто о голодной смерти дело
идет!
— Говорю
вам: впереди меня
шла, шатаясь, тут же
на бульваре. Как до скамейки дошла, так и повалилась.
— А
вы небось выдержите? Нет, я бы не выдержал! За сто рублей награждения
идти на этакий ужас!
Идти с фальшивым билетом — куда же? — в банкирскую контору, где
на этом собаку съели, — нет, я бы сконфузился. А
вы не сконфузитесь?
— То-то и есть, что они все так делают, — отвечал Заметов, — убьет-то хитро, жизнь отваживает, а потом тотчас в кабаке и попался.
На трате-то их и ловят. Не все же такие, как
вы, хитрецы.
Вы бы в кабак не
пошли, разумеется?
— Успокойтесь, маменька, — отвечала Дуня, снимая с себя шляпку и мантильку, — нам сам бог
послал этого господина, хоть он и прямо с какой-то попойки.
На него можно положиться, уверяю
вас. И все, что он уже сделал для брата…
— Я… я… зашла
на одну минуту, простите, что
вас обеспокоила, — заговорила она, запинаясь. — Я от Катерины Ивановны, а ей
послать было некого. А Катерина Ивановна приказала
вас очень просить быть завтра
на отпевании, утром… за обедней…
на Митрофаниевском, а потом у нас… у ней… откушать… Честь ей сделать… Она велела просить.
— Если
вам теперь надо
идти… — начала было Соня, совсем и не посмотрев
на Разумихина, а от этого еще более сконфузившись.
— Какое право
вы имеете так говорить с ней! — горячо вступилась Пульхерия Александровна, — чем
вы можете протестовать? И какие это ваши права? Ну, отдам я
вам, такому, мою Дуню? Подите, оставьте нас совсем! Мы сами виноваты, что
на несправедливое дело
пошли, а всех больше я…
— Я хотел сказать…
идя сюда… я хотел сказать
вам, маменька… и тебе, Дуня, что нам лучше бы
на некоторое время разойтись.
— Мне ваш отец все тогда рассказал. Он мне все про
вас рассказал… И про то, как
вы в шесть часов
пошли, а в девятом назад пришли, и про то, как Катерина Ивановна у вашей постели
на коленях стояла.
— Как не может быть? — продолжал Раскольников с жесткой усмешкой, — не застрахованы же
вы? Тогда что с ними станется?
На улицу всею гурьбой
пойдут, она будет кашлять и просить и об стену где-нибудь головой стучать, как сегодня, а дети плакать… А там упадет, в часть свезут, в больницу, умрет, а дети…
— Милостивый государь, милостивый государь,
вы ничего не знаете! — кричала Катерина Ивановна, — мы
на Невский
пойдем, — Соня, Соня! да где ж она? Тоже плачет! Да что с
вами со всеми!.. Коля, Леня, куда
вы? — вскрикнула она вдруг в испуге, — о, глупые дети! Коля, Леня, да куда ж они!..
Тысячу бы рублей в ту минуту я дал, своих собственных, чтобы только
на вас в свои глаза посмотреть: как
вы тогда сто шагов с мещанинишкой рядом
шли, после того как он
вам «убийцу» в глаза сказал, и ничего у него, целых сто шагов, спросить не посмели!..
— Я к
вам шел и
вас отыскивал, — начал Раскольников, — но почему теперь я вдруг поворотил
на — ский проспект с Сенной! Я никогда сюда не поворачиваю и не захожу. Я поворачиваю с Сенной направо. Да и дорога к
вам не сюда. Только поворотил, вот и
вы! Это странно!
— Вот мы уже поворотили за угол, — перебила Дуня, — теперь нас брат не увидит. Объявляю
вам, что я не
пойду с
вами дальше. Скажите мне все здесь; все это можно сказать и
на улице.
— Нельзя же было кричать
на все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда
вы такая
пойдете? Или
вы хотите предать его?
Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали
на след.
Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал
вас, чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!
Да и не поверит
вам никто: ну, с какой стати девушка
пошла одна к одинокому человеку
на квартиру?
Это
вы его хорошо учили тогда, чтоб он сам
на себя
пошел и сказал.
Неточные совпадения
Стремит Онегин?
Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. //
Идет,
на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись
на руку щекой.
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где
вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, //
На северном, печальном снеге //
Вы не оставили следов: // Любили мягких
вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для
вас я забывал // И жажду
славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как
на лугах ваш легкий след.
— Мне совестно наложить
на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно
вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там
на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии,
слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
— Знаете ли, Петр Петрович? отдайте мне
на руки это — детей, дела; оставьте и семью вашу, и детей: я их приберегу. Ведь обстоятельства ваши таковы, что
вы в моих руках; ведь дело
идет к тому, чтобы умирать с голоду. Тут уже
на все нужно решаться. Знаете ли
вы Ивана Потапыча?
— Как же,
пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным
вы никому не давайте ничего, об этом я
вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие
на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти
на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал: