Появился мельник, человек высокого роста, с
жирным лицом, бычачьим затылком, круглым и большим животом.
Другой кучер, башкир Ахметка, скуластый молодой парень с лоснящимся
жирным лицом, молча смотрит на лошадь, точно впился в нее своими черными глазами.
Родион Антоныч вздохнул, далеко отодвинул письмо от глаз и медленно принялся читать его, строчка за строчкой. По его оплывшему,
жирному лицу трудно было угадать впечатление, какое производило на него это чтение. Он несколько раз принимался протирать очки и снова перечитывал сомнительные места. Прочитав все до конца, Родион Антоныч еще раз осмотрел письмо со всех сторон, осторожно сложил его и задумался.
Один из управителей, еще молодой господин, с
жирным лицом и каким-то остановившимся взглядом, выглядывал настоящим американским плантатором; другой, какой-то безыменный немец, весь красный, до ворота охотничьей куртки, с взъерошенными волосами и козлиной бородкой, смахивал на берейтора или фехтовального учителя и, кажется, ничего общего с заводской техникой не имел.
Главным в этой конюшне был большеголовый, заспанный человек с маленькими черными глазками и тоненькими черными усами на
жирном лице. Он казался совсем равнодушным к Изумруду, но тот чувствовал к нему непонятный ужас.
Неточные совпадения
Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав, щек у него почти вовсе нет, то есть есть кость да мускул, но ни признака
жирной округлости; цвет
лица ровный, смугловатый и никакого румянца; глаза хотя немного зеленоватые, но выразительные.
Николай Иваныч — некогда стройный, кудрявый и румяный парень, теперь же необычайно толстый, уже поседевший мужчина с заплывшим
лицом, хитро-добродушными глазками и
жирным лбом, перетянутым морщинами, словно нитками, — уже более двадцати лет проживает в Колотовке.
На одном из столов сидел малый лет двадцати, с пухлым и болезненным
лицом, крошечными глазками,
жирным лбом и бесконечными висками.
По письму его она ждала человека болезненного и худого, а увидела малого плечистого, толстого, с
лицом широким и красным, с курчавыми и
жирными волосами.
Он был так велик, что Самгину показалось: человек этот, на близком от него расстоянии, не помещается в глазах, точно колокольня. В ограде пред дворцом и даже за оградой, на улице, становилось все тише, по мере того как Родзянко все более раздувался, толстое
лицо его набухало кровью, и неистощимый
жирный голос ревел: