Неточные совпадения
— Сейчас, Софья Семеновна, у нас
нет секретов, вы не помешаете… Я
бы хотел вам
еще два слова сказать… Вот что, — обратился он вдруг, не докончив, точно сорвал, к Разумихину. — Ты ведь знаешь этого… Как его!.. Порфирия Петровича?
— А почему ж
бы и
нет? — улыбнувшись, сказал Свидригайлов, встал и взял шляпу, — я ведь не то чтобы так уж очень желал вас беспокоить и, идя сюда, даже не очень рассчитывал, хотя, впрочем, физиономия ваша
еще давеча утром меня поразила…
— Всего только во втором, если судить по-настоящему! Да хоть
бы и в четвертом, хоть
бы в пятнадцатом, все это вздор! И если я когда сожалел, что у меня отец и мать умерли, то уж, конечно, теперь. Я несколько раз мечтал даже о том, что, если б они
еще были живы, как
бы я их огрел протестом! Нарочно подвел
бы так… Это что, какой-нибудь там «отрезанный ломоть», тьфу! Я
бы им показал! Я
бы их удивил! Право, жаль, что
нет никого!
Сколько он мог судить и в чем
бы он присягнул —
нет, не был! Он подумал
еще и
еще, припомнил все посещение Порфирия, сообразил:
нет, не был, конечно, не был!
— Ну их, не поминайте; в Петербурге
еще не было; да и черт с ними! — вскричал он с каким-то раздражительным видом. —
Нет, будемте лучше об этом… да, впрочем… Гм! Эх, мало времени, не могу я с вами долго остаться, а жаль! Было
бы что сообщить.
Раскольников подходил, все
еще сдерживая шаг и как
бы колеблясь: войти или
нет?
Неточные совпадения
— «Это
бы еще ничего, что
нет воды, это
бы ничего, Степан Дмитриевич, но переселение-то ненадежная вещь.
—
Нет, видел: она подняла твой стакан. Если б был тут сторож, то он сделал
бы то же самое, и
еще поспешнее, надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сделал такую ужасную гримасу, когда ступил на простреленную ногу…
—
Нет еще; я говорил раза два с княжной, не более, но знаешь, как-то напрашиваться в дом неловко, хотя здесь это и водится… Другое дело, если
бы я носил эполеты…
— Не имеем права. Если б не клялись
еще нашею верою, то, может быть, и можно было
бы; а теперь
нет, не можно.
—
Нет, нездоровится, — сказал Обломов, морщась и прикрываясь одеялом, — сырости боюсь, теперь
еще не высохло. А вот вы
бы сегодня обедать пришли: мы
бы поговорили… У меня два несчастья…