Мы шли по полям, засеянным пшеницей и ячменем; кое-где, но очень мало, виден
был рис да кусты камелий, а то все утесы и камни.
Кормиться, подобно гилякам, одною рыбой и мясом они уже не могли, — нужен
был рис, и вот, несмотря на свое нерасположение к японцам, побуждаемые голодом, начали они, как говорят, выселяться на Матсмай.
За ужином главный врач, вздыхая, ораторствовал: — Да! Если мы на том свете будем гореть, то мне придется попасть на очень горячую сковородку. Вот приходил сегодня наш хозяин. Должно быть, он хотел взять три мешка рису, которые зарыл в погребе; а их уж раньше откопала наша команда. Он, может быть, только на них и рассчитывал, чтобы не помереть с голоду, а
поели рис наши солдаты.
Неточные совпадения
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая
была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами,
рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке.
Это она сказала на Сибирской пристани, где муравьиные вереницы широкоплечих грузчиков опустошали трюмы барж и пароходов, складывали на берегу высокие горы хлопка, кож, сушеной рыбы, штучного железа, мешков
риса, изюма, катили бочки цемента, селедок, вина, керосина, машинных масл. Тут шум работы
был еще более разнообразен и оглушителен, но преобладал над ним все-таки командующий голос человека.
Пока мы
ели, нам беспрестанно подбавляли горячего
риса.
— «Может
быть,
рису или саки чашечку?» — «Нет, нет; мы сыты».
На другой день, 24-го числа, в Рождественский сочельник, погода
была великолепная: трудно забыть такой день. Небо и море — это одна голубая масса; воздух теплый, без движения. Как хорош Нагасакский залив! И самые Нагасаки, облитые солнечным светом, походили на что-то путное. Между бурыми холмами кое-где ярко зеленели молодые всходы нового посева
риса, пшеницы или овощей. Поглядишь к морю — это бесконечная лазоревая пелена.