Неточные совпадения
Мебель, вся очень
старая и из желтого дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем
в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок
в желтых рамках, изображавших немецких барышень с птицами
в руках, — вот и вся мебель.
Одет он был
в старый, совершенно оборванный черный фрак, с осыпавшимися пуговицами.
В самой же комнате было всего только два стула и клеенчатый очень ободранный диван, перед которым стоял
старый кухонный сосновый стол, некрашеный и ничем не покрытый.
Мебель соответствовала помещению: было три
старых стула, не совсем исправных, крашеный стол
в углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь
в лохмотьях, и служившая постелью Раскольникову.
Часто он спал на ней так, как был, не раздеваясь, без простыни, покрываясь своим
старым, ветхим студенческим пальто и с одною маленькою подушкой
в головах, под которую подкладывал все, что имел белья, чистого и заношенного, чтобы было повыше изголовье.
Он любил эту церковь и старинные
в ней образа, большею частию без окладов, и
старого священника с дрожащею головой.
Он полез под подушку и отыскал
в напиханном под нее белье одну, совершенно развалившуюся,
старую, немытую свою рубашку.
— Да всё здешние и всё почти новые, право, — кроме разве
старого дяди, да и тот новый: вчера только
в Петербург приехал, по каким-то там делишкам;
в пять лет по разу и видимся.
Он аккомпанировал стоявшей впереди его на тротуаре девушке, лет пятнадцати, одетой как барышня,
в кринолине, [Кринолин — широкая юбка со вшитыми
в нее обручами из китового уса.]
в мантильке,
в перчатках и
в соломенной шляпке с огненного цвета пером; все это было
старое и истасканное.
На ней было очень простенькое домашнее платьице, на голове
старая, прежнего фасона шляпка; только
в руках был, по-вчерашнему, зонтик.
Не знаю, богат ли он теперь и что именно оставила ему Марфа Петровна; об этом мне будет известно
в самый непродолжительный срок; но уж, конечно, здесь,
в Петербурге, имея хотя бы некоторые денежные средства, он примется тотчас за
старое.
На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед, замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет
в русском переводе. Книга была
старая, подержанная,
в кожаном переплете.
— Что такое благороднее? Я не понимаю таких выражений
в смысле определения человеческой деятельности. «Благороднее», «великодушнее» — все это вздор, нелепости,
старые предрассудочные слова, которые я отрицаю! Все, что полезно человечеству, то и благородно! Я понимаю только одно слово: полезное! Хихикайте, как вам угодно, а это так!
Затем, немедленно и чуть не вслух, прошепталаРаскольникову, что действительно странно было бы уважаемому и солидному человеку, как Петр Петрович, попасть
в такую «необыкновенную компанию», несмотря даже на всю его преданность ее семейству и на
старую дружбу его с ее папенькой.
— Опять вы за
старое, Порфирий Петрович! Все за те же ваши приемы: как это вам не надоест
в самом деле?
— Ага! Так вот как! — вскричал он
в удивлении, но злобно усмехаясь, — ну, это совершенно изменяет ход дела! Вы мне чрезвычайно облегчаете дело сами, Авдотья Романовна! Да где это вы револьвер достали? Уж не господин ли Разумихин? Ба! Да револьвер-то мой!
Старый знакомый! А я-то его тогда как искал!.. Наши деревенские уроки стрельбы, которые я имел честь вам давать, не пропали-таки даром.
Это был маленький, карманный трехударный револьвер,
старого устройства;
в нем осталось еще два заряда и один капсюль.
Он долго ходил по всему длинному и узкому коридору, не находя никого, и хотел уже громко кликнуть, как вдруг
в темном углу, между
старым шкафом и дверью, разглядел какой-то странный предмет, что-то будто бы живое.
Когда же тот умер, ходил за оставшимся
в живых
старым и расслабленным отцом умершего товарища (который содержал и кормил своего отца своими трудами чуть не с тринадцатилетнего возраста), поместил, наконец, этого старика
в больницу, и когда тот тоже умер, похоронил его.
Неточные совпадения
Познал я глас иных желаний, // Познал я новую печаль; // Для первых нет мне упований, // А
старой мне печали жаль. // Мечты, мечты! где ваша сладость? // Где, вечная к ней рифма, младость? // Ужель и вправду наконец // Увял, увял ее венец? // Ужель и впрямь и
в самом деле // Без элегических затей // Весна моих промчалась дней // (Что я шутя твердил доселе)? // И ей ужель возврата нет? // Ужель мне скоро тридцать лет?
Вот, окружен своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной // С ключами
старого Кремля; // Нет, не пошла Москва моя // К нему с повинной головою. // Не праздник, не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе,
в думу погружен, // Глядел на грозный пламень он.
Но
в них не видно перемены; // Всё
в них на
старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
И так они
старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый он приял венец. // Он умер
в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною женой // Чистосердечней, чем иной. // Он был простой и добрый барин, // И там, где прах его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья
в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К
старой тетке, // Четвертый год больной
в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, //
В очках,
в изорванном кафтане, // С чулком
в руке, седой калмык. // Встречает их
в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.