Неточные совпадения
Но он был
в беспокойстве, ерошил
волосы и подпирал иногда,
в тоске, обеими руками голову, положа продранные локти на залитый и липкий стол.
Он налил стаканчик, выпил и задумался. Действительно, на его платье и даже
в волосах кое-где виднелись прилипшие былинки сена. Очень вероятно было, что он пять дней не раздевался и не умывался. Особенно руки были грязные, жирные, красные, с черными ногтями.
— Я не Катерины Ивановны теперь боюсь, — бормотал он
в волнении, — и не того, что она мне
волосы драть начнет.
— Где же деньги? — кричала она. — О господи, неужели же он все пропил! Ведь двенадцать целковых
в сундуке оставалось!.. — и вдруг,
в бешенстве, она схватила его за
волосы и потащила
в комнату. Мармеладов сам облегчал ее усилия, смиренно ползя за нею на коленках.
— И это мне
в наслаждение! И это мне не
в боль, а
в наслаж-дение, ми-ло-сти-вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за
волосы и даже раз стукнувшись лбом об пол. Спавший на полу ребенок проснулся и заплакал. Мальчик
в углу не выдержал, задрожал, закричал и бросился к сестре
в страшном испуге, почти
в припадке. Старшая девочка дрожала со сна, как лист.
Особенно потешно смеялись они, когда Мармеладов, таскаемый за
волосы, кричал, что это ему
в наслаждение.
Он проснулся весь
в поту, с мокрыми от поту
волосами, задыхаясь, и приподнялся
в ужасе.
Светлые с проседью, жиденькие
волосы ее, по обыкновению жирно смазанные маслом, были заплетены
в крысиную косичку и подобраны под осколок роговой гребенки, торчавшей на ее затылке.
Зосимов был высокий и жирный человек, с одутловатым и бесцветно-бледным, гладковыбритым лицом, с белобрысыми прямыми
волосами,
в очках и с большим золотым перстнем на припухшем от жиру пальце.
И бегу, этта, я за ним, а сам кричу благим матом; а как с лестницы
в подворотню выходить — набежал я с размаху на дворника и на господ, а сколько было с ним господ, не упомню, а дворник за то меня обругал, а другой дворник тоже обругал, и дворникова баба вышла, тоже нас обругала, и господин один
в подворотню входил, с дамою, и тоже нас обругал, потому мы с Митькой поперек места легли: я Митьку за
волосы схватил и повалил и стал тузить, а Митька тоже, из-под меня, за
волосы меня ухватил и стал тузить, а делали мы то не по злобе, а по всей то есь любови, играючи.
Слушай внимательно: и дворник, и Кох, и Пестряков, и другой дворник, и жена первого дворника, и мещанка, что о ту пору у ней
в дворницкой сидела, и надворный советник Крюков, который
в эту самую минуту с извозчика встал и
в подворотню входил об руку с дамою, — все, то есть восемь или десять свидетелей, единогласно показывают, что Николай придавил Дмитрия к земле, лежал на нем и его тузил, а тот ему
в волосы вцепился и тоже тузил.
Он заглянул — Заметов, тот же самый Заметов и
в том же виде, с перстнями, с цепочками, с пробором
в черных вьющихся и напомаженных
волосах,
в щегольском жилете и
в несколько потертом сюртуке и несвежем белье.
Волосы у нее были темно-русые, немного светлей, чем у брата; глаза почти черные, сверкающие, гордые и
в то же время иногда, минутами, необыкновенно добрые.
Вымылся он
в это утро рачительно, — у Настасьи нашлось мыло, — вымыл
волосы, шею и особенно руки. Когда же дошло до вопроса: брить ли свою щетину иль нет (у Прасковьи Павловны имелись отличные бритвы, сохранившиеся еще после покойного господина Зарницына), то вопрос с ожесточением даже был решен отрицательно: «Пусть так и остается! Ну как подумают, что я выбрился для… да непременно же подумают! Да ни за что же на свете!
Волосы его были смочены потом, вздрагивавшие губы запеклись, неподвижный взгляд был устремлен
в потолок.
Он был еще очень молод, одет как простолюдин, роста среднего, худощавый, с
волосами, обстриженными
в кружок, с тонкими, как бы сухими чертами лица. Неожиданно оттолкнутый им человек первый бросился было за ним
в комнату и успел схватить его за плечо: это был конвойный; но Николай дернул руку и вырвался от него еще раз.
Дуня подняла револьвер и, мертво-бледная, с побелевшею, дрожавшею нижнею губкой, с сверкающими, как огонь, большими черными глазами, смотрела на него, решившись, измеряя и выжидая первого движения с его стороны. Никогда еще он не видал ее столь прекрасною. Огонь, сверкнувший из глаз ее
в ту минуту, когда она поднимала револьвер, точно обжег его, и сердце его с болью сжалось. Он ступил шаг, и выстрел раздался. Пуля скользнула по его
волосам и ударилась сзади
в стену. Он остановился и тихо засмеялся...
Неточные совпадения
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти
в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые
волосы.
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно
в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет;
волос на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла
в нос, — словом, это было то лицо, которое называют
в общежитье кувшинным рылом.
Бакенбарды по щекам его были протянуты
в струнку;
волосы, прическа, нос, губы, подбородок — все как бы лежало дотоле под прессом.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая
в жестких
волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась не безгрешною
в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен
в губернский город, с тем чтобы узнать
в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того
в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется
в простонародии шиш.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо,
волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.