Неточные совпадения
Путь же
взял он по направлению к Васильевскому острову через В—й проспект, как будто торопясь туда за делом, но, по обыкновению своему, шел, не
замечая дороги, шепча про себя и даже говоря вслух с собою, чем очень удивлял прохожих.
«Двадцать копеек мои унес, — злобно проговорил Раскольников, оставшись один. — Ну пусть и с того тоже
возьмет, да и отпустит с ним девочку, тем и кончится… И чего я ввязался тут помогать? Ну мне ль помогать? Имею ль я право помогать? Да пусть их переглотают друг друга живьем, — мне-то чего? И как я
смел отдать эти двадцать копеек. Разве они мои?»
Никакого заказу и никакой работы не
смела взять на себя без позволения старухи.
Под головами его действительно лежали теперь настоящие подушки — пуховые и с чистыми наволочками; он это тоже
заметил и
взял в соображение.
— Пусти? Ты
смеешь говорить: «пусти»? Да знаешь ли, что я сейчас с тобой сделаю?
Возьму в охапку, завяжу узлом да и отнесу под мышкой домой, под замок!
То есть они никто не
смели ее вслух высказывать, потому дичь нелепейшая, и особенно когда этого красильщика
взяли, все это лопнуло и погасло навеки.
На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед,
замечал ее; теперь же
взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском переводе. Книга была старая, подержанная, в кожаном переплете.
— Я догадался тогда, Соня, — продолжал он восторженно, — что власть дается только тому, кто
посмеет наклониться и
взять ее.
Мне вдруг ясно, как солнце, представилось, что как же это ни единый до сих пор не
посмел и не
смеет, проходя мимо всей этой нелепости,
взять просто-запросто все за хвост и стряхнуть к черту!
И что я скажу: что убил, а денег
взять не
посмел, под камень спрятал? — прибавил он с едкою усмешкой.
— Вы сами же вызывали сейчас на откровенность, а на первый же вопрос и отказываетесь отвечать, —
заметил Свидригайлов с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то цели, а потому и глядите на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись с вами, я все-таки не
возьму на себя труда разуверять вас в противном. Ей-богу, игра не стоит свеч, да и говорить-то с вами я ни о чем таком особенном не намеревался.
— Он ограбил, вот и вся причина. Он
взял деньги и вещи. Правда, он, по собственному своему сознанию, не воспользовался ни деньгами, ни вещами, а снес их куда-то под камень, где они и теперь лежат. Но это потому, что он не
посмел воспользоваться.
— Не твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей! У тебя ничего не было своего в ее доме. Я
взяла его, как стала подозревать, на что ты способен.
Смей шагнуть хоть один шаг, и, клянусь, я убью тебя!
Папа захватил землю, земной престол и
взял меч; с тех пор всё так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, всё, всё променяли за деньги, за низкую земную власть.
Неточные совпадения
На это обыкновенно
замечали другие чиновники: «Хорошо тебе, шпрехен зи дейч Иван Андрейч, у тебя дело почтовое: принять да отправить экспедицию; разве только надуешь, заперши присутствие часом раньше, да
возьмешь с опоздавшего купца за прием письма в неуказанное время или перешлешь иную посылку, которую не следует пересылать, — тут, конечно, всякий будет святой.
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а так, нечувствительно, в разговоре рождалось само собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет иное живое словцо: вот,
мол, тебе! на,
возьми, съешь!
Я
поместил в этой книге только то, что относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не
смею взять на себя эту ответственность по многим важным причинам.
Но,
сметя, как над ним управа не крепка, //
Взял скоро волю Конь ретивой: // Вскипела кровь его и разгорелся взор;
— Ну, я перво-наперво притаился: солдат и ушел с письмом-то. Да верхлёвский дьячок видал меня, он и сказал. Пришел вдругорядь. Как пришли вдругорядь-то, ругаться стали и отдали письмо, еще пятак
взяли. Я спросил, что,
мол, делать мне с ним, куда его деть? Так вот велели вашей милости отдать.