Неточные совпадения
Вот в чем вся наша штука-то и состоит: за
брата, за
мать продаст!
Но, несмотря на ту же тревогу, Авдотья Романовна хоть и не пугливого была характера, но с изумлением и почти даже с испугом встречала сверкающие диким огнем взгляды друга своего
брата, и только беспредельная доверенность, внушенная рассказами Настасьи об этом странном человеке, удержала ее от покушения убежать от него и утащить за собою свою
мать.
Лицо
матери осветилось восторгом и счастьем при виде этого окончательного и бессловного примирения
брата с сестрой.
— Нет, я, я более всех виновата! — говорила Дунечка, обнимая и целуя
мать, — я польстилась на его деньги, но, клянусь,
брат, я и не воображала, чтоб это был такой недостойный человек! Если б я разглядела его раньше, я бы ни на что не польстилась! Не вини меня,
брат!
—
Брат! Что ты с
матерью делаешь! — прошептала она со взглядом, горевшим от негодования.
Подумайте об этом; судьба вашего
брата и вашей
матери в ваших руках.
Дуня, воротившись с последнего свидания с
братом, застала
мать уже совсем больною, в жару и в бреду.
В этот же вечер сговорилась она с Разумихиным, что именно отвечать
матери на ее расспросы о
брате, и даже выдумала вместе с ним, для
матери, целую историю об отъезде Раскольникова куда-то далеко, на границу России, по одному частному поручению, которое доставит ему, наконец, и деньги и известность.
Дуня припомнила, между прочим, слова
брата, что
мать вслушивалась в ее бред, в ночь накануне того последнего рокового дня, после сцены ее с Свидригайловым: не расслышала ли она чего-нибудь тогда?
Он застал жену без языка. Так и не пришлось ему двух слов сказать. На похоронах он громко подпевал городецким дьячкам — скитницы не пожаловали петь к Патапу Максимычу, очень уж сердилась на
брата мать Манефа, — и сама не поехала и другим не велела ездить. Все ее слов послушались, никто из сбирательниц не приехал в Осиповку.
Я переставал чувствовать себя отдельно от этого моря жизни, и это было так сильно, что, когда меня хватились и
брат матери вернулся за мной, то я стоял на том же месте и не откликался…
Сергей Сергеевич списался с
братом матери Вити, Иваном Сергеевичем Дмитревским, служившим в Петербурге в гвардии, и тот охотно принял на себя хлопоты о помещении племянника в один из петербургских пансионов.
Этот человек был родной
брат матери моей, сын Дармштадтского обер-кригскомиссара Карла Беккера, носивший в России имя Эрнста Карловича, точно так же, как мать моя, до присоединения к православной церкви, носила название Шарлотты Карловны.
Неточные совпадения
Надели на себя святые образа оба
брата и невольно задумались, припомнив старую
мать.
Бледен как полотно был Андрий; видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя; но это не было имя отчизны, или
матери, или
братьев — это было имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил.
Старая графиня,
мать Вронского, со своими стальными букольками, была в ложе
брата. Варя с княжной Сорокиной встретились ему в коридоре бель-этажа.
Вронский взял письмо и записку
брата. Это было то самое, что он ожидал, — письмо от
матери с упреками за то, что он не приезжал, и записка от
брата, в которой говорилось, что нужно переговорить. Вронский знал, что это всё о том же. «Что им за делo!» подумал Вронский и, смяв письма, сунул их между пуговиц сюртука, чтобы внимательно прочесть дорогой. В сенях избы ему встретились два офицера: один их, а другой другого полка.
Не столько потому, что
мать сказала ей, сколько потому, что это был
брат Константина, для Кити эти лица вдруг показались в высшей степени неприятны.