Неточные совпадения
При имении находилась тогда тетушка; то
есть она мне
не тетушка, а сама помещица; но,
не знаю почему, все всю жизнь ее звали тетушкой,
не только моей, но и вообще, равно как и в семействе Версилова, которому она
чуть ли и в самом деле
не сродни.
Я
был как выброшенный и
чуть не с самого рождения помещен в чужих людях.
Но у него
была бездна разных отдаленных родственников, преимущественно по покойной его жене, которые все
были чуть не нищие; кроме того, множество разных его питомцев и им облагодетельствованных питомиц, которые все ожидали частички в его завещании, а потому все и помогали генеральше в надзоре за стариком.
Если б я
был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного,
чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня
было бы довольно одного сознания».
Так, наверно, делали и вышеозначенные двое нищих, то
есть ели один хлеб, а жили
чуть не под открытым небом.
Могущество! Я убежден, что очень многим стало бы очень смешно, если б узнали, что такая «дрянь» бьет на могущество. Но я еще более изумлю: может
быть, с самых первых мечтаний моих, то
есть чуть ли
не с самого детства, я иначе
не мог вообразить себя как на первом месте, всегда и во всех оборотах жизни. Прибавлю странное признание: может
быть, это продолжается еще до сих пор. При этом замечу, что я прощения
не прошу.
Я пришел на бульвар, и вот какой штуке он меня научил: мы ходили с ним вдвоем по всем бульварам и
чуть попозже замечали идущую женщину из порядочных, но так, что кругом близко
не было публики, как тотчас же приставали к ней.
Татьяна Павловна! Моя мысль — что он хочет… стать Ротшильдом, или вроде того, и удалиться в свое величие. Разумеется, он нам с вами назначит великодушно пенсион — мне-то, может
быть, и
не назначит, — но, во всяком случае, только мы его и видели. Он у нас как месяц молодой —
чуть покажется, тут и закатится.
Так болтая и
чуть не захлебываясь от моей радостной болтовни, я вытащил чемодан и отправился с ним на квартиру. Мне, главное, ужасно нравилось то, что Версилов так несомненно на меня давеча сердился, говорить и глядеть
не хотел. Перевезя чемодан, я тотчас же полетел к моему старику князю. Признаюсь, эти два дня мне
было без него даже немножко тяжело. Да и про Версилова он наверно уже слышал.
Именно, кажется, светлость; да
чуть ли это
не князь Суворов
был, Италийский, потомок полководца-то…
— А зачем же вы ко мне прибыли, коли так? —
чуть не подскочил он на месте от удовольствия. Я мигом повернулся и хотел
было выйти, но он ухватил меня за плечо.
Мы с ним, например, сегодня
чуть не поссорились за одну идею: его убеждение, что если говоришь о благородстве, то
будь сам благороден,
не то все, что ты скажешь, — ложь.
Предупреждаю опять: во все это последнее время, и вплоть до катастрофы, мне как-то пришлось встречаться сплошь с людьми, до того возбужденными, что все они
были чуть не помешанные, так что я сам поневоле должен
был как бы заразиться.
Я сохранил ясное воспоминание лишь о том, что когда рассказывал ему о «документе», то никак
не мог понятливо выразиться и толком связать рассказ, и по лицу его слишком видел, что он никак
не может понять меня, но что ему очень бы хотелось понять, так что даже он рискнул остановить меня вопросом, что
было опасно, потому что я тотчас,
чуть перебивали меня, сам перебивал тему и забывал, о чем говорил.
Татьяна Павловна тоже приходила ко мне
чуть не ежедневно, и хоть
была вовсе
не нежна со мной, но по крайней мере
не ругалась по-прежнему, что до крайности меня раздосадовало, так что я ей просто высказал: «Вы, Татьяна Павловна, когда
не ругаетесь, прескучная».
Тем
не менее в доме от нее начался
было чуть не маленький ад.
Он ласково смотрел мне в глаза, и мне видимо
было, что он меня
чуть не лучше всех любит, но я мигом и невольно заметил, что лицо его хоть и
было веселое, но что болезнь сделала-таки в ночь успехи.
И она поцеловала ее,
не знаю за что, но именно так надо
было сделать; так что я
чуть не бросился сам целовать Татьяну Павловну. Именно
не давить надо
было Лизу укором, а встретить радостью и поздравлением новое прекрасное чувство, которое несомненно должно
было в ней зародиться. Но, вместо всех этих чувств, я вдруг встал и начал, твердо отчеканивая слова...
Это
был человечек с одной из тех глупо-деловых наружностей, которых тип я так ненавижу
чуть ли
не с моего детства; лет сорока пяти, среднего роста, с проседью, с выбритым до гадости лицом и с маленькими правильными седенькими подстриженными бакенбардами, в виде двух колбасок, по обеим щекам чрезвычайно плоского и злого лица.
О, я слишком знал и тогда, что я всегда начинал любить твою маму,
чуть только мы с ней разлучались, и всегда вдруг холодел к ней, когда опять с ней сходились; но тут
было не то, тогда
было не то.
Главное, он так и трепетал, чтобы чем-нибудь
не рассердить меня, чтобы
не противоречить мне и чтобы я больше
пил. Это
было так грубо и очевидно, что даже я тогда
не мог
не заметить. Но я и сам ни за что уже
не мог уйти; я все
пил и говорил, и мне страшно хотелось окончательно высказаться. Когда Ламберт пошел за другою бутылкой, Альфонсинка сыграла на гитаре какой-то испанский мотив; я
чуть не расплакался.
Мы вбежали с Тришатовым в кухню и застали Марью в испуге. Она
была поражена тем, что когда пропустила Ламберта и Версилова, то вдруг как-то приметила в руках у Ламберта — револьвер. Хоть она и взяла деньги, но револьвер вовсе
не входил в ее расчеты. Она
была в недоуменье и,
чуть завидела меня, так ко мне и бросилась...
Неточные совпадения
В красавиц он уж
не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад
был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, //
Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам
не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
И скоро звонкий голос Оли // В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, //
Был должен ехать с нею в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с дочерью прощаясь, // Казалось,
чуть жива
была, // Но Таня плакать
не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще
не знав, // Он
был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И детям прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, //
Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
Как он, она
была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но,
не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом
чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
В обществе и на вечеринке,
будь все небольшого чина, Прометей так и останется Прометеем, а
чуть немного повыше его, с Прометеем сделается такое превращение, какого и Овидий
не выдумает: муха, меньше даже мухи, уничтожился в песчинку!