Неточные совпадения
Это был
человек, который и тогда уже
умел «показать себя».
Отвернулись от него все, между прочим и все влиятельные знатные
люди, с которыми он особенно
умел во всю жизнь поддерживать связи, вследствие слухов об одном чрезвычайно низком и — что хуже всего в глазах «света» — скандальном поступке, будто бы совершенном им с лишком год назад в Германии, и даже о пощечине, полученной тогда же слишком гласно, именно от одного из князей Сокольских, и на которую он не ответил вызовом.
— Я потому, что сам редко
умею быть вежливым, хоть и хочу
уметь… А что ж, может, и лучше, что оскорбляют
люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.
Мы, то есть прекрасные
люди, в противоположность народу, совсем не
умели тогда действовать в свою пользу: напротив, всегда себе пакостили сколько возможно, и я подозреваю, что это-то и считалось у нас тогда какой-то «высшей и нашей же пользой», разумеется в высшем смысле.
Но Стебельков не отставал, возвышал речь все больше и больше и хохотал все чаще и чаще; эти
люди слушать других не
умеют.
Хоть я бы и
сумел заставить его не смеяться, но все-таки это было странно от
человека такого сорта.
— Ваша жена… черт… Если я сидел и говорил теперь с вами, то единственно с целью разъяснить это гнусное дело, — с прежним гневом и нисколько не понижая голоса продолжал барон. — Довольно! — вскричал он яростно, — вы не только исключены из круга порядочных
людей, но вы — маньяк, настоящий помешанный маньяк, и так вас аттестовали! Вы снисхождения недостойны, и объявляю вам, что сегодня же насчет вас будут приняты меры и вас позовут в одно такое место, где вам
сумеют возвратить рассудок… и вывезут из города!
Чрезвычайное множество
людей не
умеют совсем смеяться.
Искренний и беззлобный смех — это веселость, а где в
людях в наш век веселость и
умеют ли
люди веселиться?
Я узнал потом, что этот доктор (вот тот самый молодой
человек, с которым я поссорился и который с самого прибытия Макара Ивановича лечил его) весьма внимательно относился к пациенту и — не
умею я только говорить их медицинским языком — предполагал в нем целое осложнение разных болезней.
Версилов как бы боялся за мои отношения к Макару Ивановичу, то есть не доверял ни моему уму, ни такту, а потому чрезвычайно был доволен потом, когда разглядел, что и я
умею иногда понять, как надо отнестись к
человеку совершенно иных понятий и воззрений, одним словом,
умею быть, когда надо, и уступчивым и широким.
Впрочем, скажу все: я даже до сих пор не
умею судить ее; чувства ее действительно мог видеть один только Бог, а
человек к тому же — такая сложная машина, что ничего не разберешь в иных случаях, и вдобавок к тому же, если этот
человек — женщина.
Он блаженно улыбнулся, хотя в улыбке его и отразилось как бы что-то страдальческое или, лучше сказать, что-то гуманное, высшее… не
умею я этого высказать; но высокоразвитые
люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц. Не ответив мне, он снял портрет с колец обеими руками, приблизил к себе, поцеловал его, затем тихо повесил опять на стену.
— Зачем вы не
умеете притворяться? Зачем вы — такая простушка, зачем вы — не такая, как все… Ну как сказать
человеку, которого прогоняешь: «почти люблю вас»?
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть
умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между
людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без жены, без дел, // Ничем заняться не
умел.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он
умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее
человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Если бы хоть кто-нибудь из тех
людей, которые любят добро, да употребили бы столько усилий для него, как вы для добыванья своей копейки!.. да
умели бы так пожертвовать для добра и собственным самолюбием, и честолюбием, не жалея себя, как вы не жалели для добыванья своей копейки!..
Так хорошо и верно видел он многие вещи, так метко и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко
умел передавать малейшие их привычки, что они оба были совершенно обворожены его речами и готовы были признать его за умнейшего
человека.