Неточные совпадения
Итак, мог же, стало быть,
этот молодой человек иметь в себе столько самой прямой и обольстительной силы, чтобы привлечь такое чистое до тех
пор существо и, главное, такое совершенно разнородное
с собою существо, совершенно из другого мира и из другой земли, и на такую явную гибель?
«Я буду не один, — продолжал я раскидывать, ходя как угорелый все
эти последние дни в Москве, — никогда теперь уже не буду один, как в столько ужасных лет до сих
пор: со мной будет моя идея, которой я никогда не изменю, даже и в том случае, если б они мне все там понравились, и дали мне счастье, и я прожил бы
с ними хоть десять лет!» Вот это-то впечатление, замечу вперед, вот именно эта-то двойственность планов и целей моих, определившаяся еще в Москве и которая не оставляла меня ни на один миг в Петербурге (ибо не знаю, был ли такой день в Петербурге, который бы я не ставил впереди моим окончательным сроком, чтобы порвать
с ними и удалиться), —
эта двойственность, говорю я, и была, кажется, одною из главнейших причин многих моих неосторожностей, наделанных в году, многих мерзостей, многих даже низостей и, уж разумеется, глупостей.
Мы
с нею
с первого слова поссорились, потому что она тотчас же вздумала, как прежде, шесть лет тому, шипеть на меня;
с тех
пор продолжали ссориться каждый день; но
это не мешало нам иногда разговаривать, и, признаюсь, к концу месяца она мне начала нравиться; я думаю, за независимость характера.
Впрочем, и все, что описывал до сих
пор, по-видимому
с такой ненужной подробностью, — все
это ведет в будущее и там понадобится. В своем месте все отзовется; избежать не умел; а если скучно, то прошу не читать.
Могущество! Я убежден, что очень многим стало бы очень смешно, если б узнали, что такая «дрянь» бьет на могущество. Но я еще более изумлю: может быть,
с самых первых мечтаний моих, то есть чуть ли не
с самого детства, я иначе не мог вообразить себя как на первом месте, всегда и во всех оборотах жизни. Прибавлю странное признание: может быть,
это продолжается еще до сих
пор. При
этом замечу, что я прощения не прошу.
Очень доволен был и еще один молодой парень, ужасно глупый и ужасно много говоривший, одетый по-немецки и от которого весьма скверно пахло, — лакей, как я узнал после;
этот с пившим молодым человеком даже подружился и при каждой остановке поезда поднимал его приглашением: «Теперь
пора водку пить» — и оба выходили обнявшись.
Потом, через два года, он по
этому письму стребовал
с меня уже деньги судом и
с процентами, так что меня опять удивил, тем более что буквально пошел сбирать на построение Божьего храма, и
с тех
пор вот уже двадцать лет скитается.
И вот прямо скажу: понять не могу до сих
пор, каким
это образом тогда Оля, такая недоверчивая,
с первого почти слова начала его слушать?
— Оставьте об
этом и никогда не говорите мне об…
этом человеке… — прибавила она горячо и
с сильною настойчивостью. — Но довольно;
пора. (Она встала, чтоб уходить.) — Что ж, прощаете вы меня или нет? — проговорила она, явно смотря на меня.
Я до сих
пор не понимаю, что у него тогда была за мысль, но очевидно, он в ту минуту был в какой-то чрезвычайной тревоге (вследствие одного известия, как сообразил я после). Но
это слово «он тебе все лжет» было так неожиданно и так серьезно сказано и
с таким странным, вовсе не шутливым выражением, что я весь как-то нервно вздрогнул, почти испугался и дико поглядел на него; но Версилов поспешил рассмеяться.
— Постой, Лиза, постой, о, как я был глуп! Но глуп ли? Все намеки сошлись только вчера в одну кучу, а до тех
пор откуда я мог узнать? Из того, что ты ходила к Столбеевой и к
этой… Дарье Онисимовне? Но я тебя за солнце считал, Лиза, и как могло бы мне прийти что-нибудь в голову? Помнишь, как я тебя встретил тогда, два месяца назад, у него на квартире, и как мы
с тобой шли тогда по солнцу и радовались… тогда уже было? Было?
Я до сих
пор наклонен смотреть на
эту встречу мою
с Ламбертом как на нечто даже пророческое… судя по крайней мере по обстоятельствам и последствиям встречи.
—
Это ровно ничего не значит! — перебил я, — и не понимаю только, почему такое пустое обстоятельство вас так мучит… Ах, князь,
с тех
пор,
с той самой ночи, — помните…
Этого только вы не знали до сих
пор, Аркадий Макарович,
с вашей полной невинностью.
— Вы виноваты? Но тогда я предал вас ему, и — что могли вы обо мне подумать! Я об
этом думал все
это время, все
эти дни,
с тех
пор, каждую минуту, думал и ощущал. (Я ей не солгал.)
Все
это я таил
с тех самых
пор в моем сердце, а теперь пришло время и — я подвожу итог. Но опять-таки и в последний раз: я, может быть, на целую половину или даже на семьдесят пять процентов налгал на себя! В ту ночь я ненавидел ее, как исступленный, а потом как разбушевавшийся пьяный. Я сказал уже, что
это был хаос чувств и ощущений, в котором я сам ничего разобрать не мог. Но, все равно, их надо было высказать, потому что хоть часть
этих чувств да была же наверно.
С этой крошечной собачкой он уже не расставался
с тех
пор, как приобрел ее, даже спал вместе
с нею.
Теперь
этой сцене минуло почти уже полгода, и многое утекло
с тех
пор, многое совсем изменилось, а для меня давно уже наступила новая жизнь… Но развяжу и я читателя.
Но опять-таки повторю: та сцена у мамы, тот расколотый образ хоть бесспорно произошли под влиянием настоящего двойника, но мне всегда
с тех
пор мерещилось, что отчасти тут и некоторая злорадная аллегория, некоторая как бы ненависть к ожиданиям
этих женщин, некоторая злоба к их правам и к их суду, и вот он, пополам
с двойником, и разбил
этот образ!
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих
пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И
этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как
с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но наше северное лето, // Карикатура южных зим, // Мелькнет и нет: известно
это, // Хоть мы признаться не хотим. // Уж небо осенью дышало, // Уж реже солнышко блистало, // Короче становился день, // Лесов таинственная сень //
С печальным шумом обнажалась, // Ложился на поля туман, // Гусей крикливых караван // Тянулся к югу: приближалась // Довольно скучная
пора; // Стоял ноябрь уж у двора.
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то
с Ольгой стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла
пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
В начале моего романа // (Смотрите первую тетрадь) // Хотелось вроде мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, // Я занялся воспоминаньем // О ножках мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! //
С изменой юности моей //
Пора мне сделаться умней, // В делах и в слоге поправляться, // И
эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
— Да как сколько? Многие умирали
с тех
пор, — сказал приказчик и при
этом икнул, заслонив рот слегка рукою, наподобие щитка.