Неточные совпадения
Поступив к нему, я тотчас заметил, что в уме старика гнездилось одно тяжелое убеждение — и этого никак нельзя было не заметить, — что все-де как-то странно стали смотреть на него в свете, что
все будто стали относиться к нему не так, как
прежде, к здоровому; это впечатление не покидало его даже в самых веселых светских собраниях.
Удивлялся я тому и
прежде, и не в ее пользу, а тут как-то особенно сообразил — и
все странные мысли, одна за другой, текли в голову.
Все слилось в одну цель. Они, впрочем, и
прежде были не так уж очень глупы, хотя их была тьма тем и тысяча тысяч. Но были любимые… Впрочем, не приводить же их здесь.
— Этот неуч
все так же у вас продолжает входить невежей, как и
прежде, — прошипела на меня Татьяна Павловна; ругательные слова она и
прежде себе позволяла, и это вошло уже между мною и ею в обычай.
Я промолчал; ну что тут можно было извлечь? И однако же, после каждого из подобных разговоров я еще более волновался, чем
прежде. Кроме того, я видел ясно, что в нем всегда как бы оставалась какая-то тайна; это-то и привлекало меня к нему
все больше и больше.
Я передал эту идею Версилову, заметив и
прежде, что из
всего насущного, к которому Версилов был столь равнодушен, он, однако, всегда как-то особенно интересовался, когда я передавал ему что-нибудь о встречах моих с Анной Андреевной.
— Я всегда робел
прежде. Я и теперь вошел, не зная, что говорить. Вы думаете, я теперь не робею? Я робею. Но я вдруг принял огромное решение и почувствовал, что его выполню. А как принял это решение, то сейчас и сошел с ума и стал
все это говорить… Выслушайте, вот мои два слова: шпион я ваш или нет? Ответьте мне — вот вопрос!
Идея, то есть чувство, состояла опять лишь в том (как и тысячу раз
прежде), чтоб уйти от них совсем, но уже непременно уйти, а не так, как
прежде, когда я тысячу раз задавал себе эту же тему и
все не мог исполнить.
Или, наконец, если смех этот хоть и сообщителен, а все-таки почему-то вам покажется пошловатым, то знайте, что и натура того человека пошловата, и
все благородное и возвышенное, что вы заметили в нем
прежде, — или с умыслом напускное, или бессознательно заимствованное, и что этот человек непременно впоследствии изменится к худшему, займется «полезным», а благородные идеи отбросит без сожаления, как заблуждения и увлечения молодости.
— Просто-запросто ваш Петр Валерьяныч в монастыре ест кутью и кладет поклоны, а в Бога не верует, и вы под такую минуту попали — вот и
все, — сказал я, — и сверх того, человек довольно смешной: ведь уж, наверно, он раз десять
прежде того микроскоп видел, что ж он так с ума сошел в одиннадцатый-то раз? Впечатлительность какая-то нервная… в монастыре выработал.
— Макар Иванович, вы опять употребили слово «благообразие», а я как раз вчера и
все дни этим словом мучился… да и
всю жизнь мою мучился, только
прежде не знал о чем. Это совпадение слов я считаю роковым, почти чудесным… Объявляю это в вашем присутствии…
И не его ли сестры еще
прежде того
все перемерли,
все четыре младенчика, почти что на глазах твоих?
Она пришла, однако же, домой еще сдерживаясь, но маме не могла не признаться. О, в тот вечер они сошлись опять совершенно как
прежде: лед был разбит; обе, разумеется, наплакались, по их обыкновению, обнявшись, и Лиза, по-видимому, успокоилась, хотя была очень мрачна. Вечер у Макара Ивановича она просидела, не говоря ни слова, но и не покидая комнаты. Она очень слушала, что он говорил. С того разу с скамейкой она стала к нему чрезвычайно и как-то робко почтительна, хотя
все оставалась неразговорчивою.
Анна Андреевна, лишь только обо мне доложили, бросила свое шитье и поспешно вышла встретить меня в первую свою комнату — чего
прежде никогда не случалось. Она протянула мне обе руки и быстро покраснела. Молча провела она меня к себе, подсела опять к своему рукоделью, меня посадила подле; но за шитье уже не принималась, а
все с тем же горячим участием продолжала меня разглядывать, не говоря ни слова.
В этом ресторане, в Морской, я и
прежде бывал, во время моего гнусненького падения и разврата, а потому впечатление от этих комнат, от этих лакеев, приглядывавшихся ко мне и узнававших во мне знакомого посетителя, наконец, впечатление от этой загадочной компании друзей Ламберта, в которой я так вдруг очутился и как будто уже принадлежа к ней нераздельно, а главное — темное предчувствие, что я добровольно иду на какие-то гадости и несомненно кончу дурным делом, —
все это как бы вдруг пронзило меня.
— Я только знаю теперь, что «тот человек» гораздо был ближе к душе вашей, чем вы это мне
прежде открыли, — сказал я, сам не зная, что хотел этим выразить, но как бы с укоризной и
весь нахмурясь.
Действительно, на столе, в шкафу и на этажерках было много книг (которых в маминой квартире почти совсем не было); были исписанные бумаги, были связанные пачки с письмами — одним словом,
все глядело как давно уже обжитой угол, и я знаю, что Версилов и
прежде (хотя и довольно редко) переселялся по временам на эту квартиру совсем и оставался в ней даже по целым неделям.
Главное, меня всегда и
все время
прежде мучили эти «вериги», и я желал их разъяснить — потому и настаивал.
Но так как она не уходила и
все стояла, то я, схватив шубу и шапку, вышел сам, оставив ее среди комнаты. В комнате же моей не было никаких писем и бумаг, да я и
прежде никогда почти не запирал комнату, уходя. Но я не успел еще дойти до выходной двери, как с лестницы сбежал за мною, без шляпы и в вицмундире, хозяин мой, Петр Ипполитович.
Я и не знал никогда до этого времени, что князю уже было нечто известно об этом письме еще
прежде; но, по обычаю
всех слабых и робких людей, он не поверил слуху и отмахивался от него из
всех сил, чтобы остаться спокойным; мало того, винил себя в неблагородстве своего легковерия.
У меня сердце сжалось до боли, когда я услышал такие слова. Эта наивно унизительная просьба была тем жалчее, тем сильнее пронзала сердце, что была так обнаженна и невозможна. Да, конечно, он просил милостыню! Ну мог ли он думать, что она согласится? Меж тем он унижался до пробы: он попробовал попросить! Эту последнюю степень упадка духа было невыносимо видеть.
Все черты лица ее как бы вдруг исказились от боли; но
прежде чем она успела сказать слово, он вдруг опомнился.
Но, чтоб не вышло путаницы, я,
прежде чем описывать катастрофу, объясню
всю настоящую правду и уже в последний раз забегу вперед.
Замечу кстати, что
прежде, в довольно недавнее прошлое,
всего лишь поколение назад, этих интересных юношей можно было и не столь жалеть, ибо в те времена они почти всегда кончали тем, что с успехом примыкали впоследствии к нашему высшему культурному слою и сливались с ним в одно целое.
Неточные совпадения
Всегда скромна, всегда послушна, // Всегда как утро весела, // Как жизнь поэта простодушна, // Как поцелуй любви мила, // Глаза как небо голубые; // Улыбка, локоны льняные, // Движенья, голос, легкий стан — //
Всё в Ольге… но любой роман // Возьмите и найдете, верно, // Ее портрет: он очень мил, // Я
прежде сам его любил, // Но надоел он мне безмерно. // Позвольте мне, читатель мой, // Заняться старшею сестрой.
Причудницы большого света! //
Всех прежде вас оставил он; // И правда то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К тому ж они так непорочны, // Так величавы, так умны, // Так благочестия полны, // Так осмотрительны, так точны, // Так неприступны для мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.
Юрисконсульт, как скрытый маг, незримо ворочал
всем механизмом;
всех опутал решительно,
прежде чем кто успел осмотреться.
Разбудивши в нем нервы и дух раздражительности, они заставили замечать
все те мелочи, на которые он
прежде и не думал обращать внимание.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо
всех прежде проеханных им мест, которые
все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?