Неточные совпадения
Ибо об чем, о Господи, об чем мог говорить
в то время такой человек, как Версилов, с такою особою, как моя мать, даже и
в случае самой неотразимой
любви?
Уж одни размеры,
в которые развилась их
любовь, составляют загадку, потому что первое условие таких, как Версилов, — это тотчас же бросить, если достигнута цель.
Я знал, серьезно знал, все эти три дня, что Версилов придет сам, первый, — точь-в-точь как я хотел того, потому что ни за что на свете не пошел бы к нему первый, и не по строптивости, а именно по
любви к нему, по какой-то ревности
любви, — не умею я этого выразить.
— Ну вот видишь, даже, может, и
в карты не играет! Повторяю, рассказывая эту дребедень, он удовлетворяет своей
любви к ближнему: ведь он и нас хотел осчастливить. Чувство патриотизма тоже удовлетворено; например, еще анекдот есть у них, что Завьялову англичане миллион давали с тем только, чтоб он клейма не клал на свои изделия…
Тут какая-то ошибка
в словах с самого начала, и «
любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал
в душе своей (другими словами, себя самого создал и к себе самому
любовь) и которого, поэтому, никогда и не будет на самом деле.
Я должен отдать ему справедливость: как скоро падала и разбивалась его мнительность, то он уже отдавался окончательно;
в нем сказывались черты почти младенческой ласковости, доверчивости и
любви.
Слышу, деточки, голоса ваши веселые, слышу шаги ваши на родных отчих могилках
в родительский день; живите пока на солнышке, радуйтесь, а я за вас Бога помолю,
в сонном видении к вам сойду… все равно и по смерти
любовь!..
Это как-то само собою
в сердце делается, безо всякого предварительного расчета; но такая
любовь, сильная к слабому, бывает иногда несравненно сильнее и мучительнее, чем
любовь равных характеров, потому что невольно берешь на себя ответственность за своего слабого друга.
И станешь богат паче прежнего
в бессчетно раз; ибо не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно
любовью.
— Многое помню. Как только себя
в жизни запомнила, с тех пор
любовь и милость вашу над собой увидела, — проникнутым голосом проговорила она и вся вдруг вспыхнула.
Разумеется, все бы это обошлось потом само собой и обвенчалась бы она несомненно и сама без приказаний и колебаний, но
в настоящую минуту она так была оскорблена тем, кого любила, и так унижена была этою
любовью даже
в собственных глазах своих, что решиться ей было трудно.
Здесь же,
в этом портрете, солнце, как нарочно, застало Соню
в ее главном мгновении — стыдливой, кроткой
любви и несколько дикого, пугливого ее целомудрия.
— Или идиотка; впрочем, я думаю, что и сумасшедшая. У нее был ребенок от князя Сергея Петровича (по сумасшествию, а не по
любви; это — один из подлейших поступков князя Сергея Петровича); ребенок теперь здесь,
в той комнате, и я давно хотел тебе показать его. Князь Сергей Петрович не смел сюда приходить и смотреть на ребенка; это был мой с ним уговор еще за границей. Я взял его к себе, с позволения твоей мамы. С позволения твоей мамы хотел тогда и жениться на этой… несчастной…
Но если я и вымолвил это, то смотрел я с
любовью. Говорили мы как два друга,
в высшем и полном смысле слова. Он привел меня сюда, чтобы что-то мне выяснить, рассказать, оправдать; а между тем уже все было, раньше слов, разъяснено и оправдано. Что бы я ни услышал от него теперь — результат уже был достигнут, и мы оба со счастием знали про это и так и смотрели друг на друга.
Я и прежде живал
в Европе, но тогда было время особенное, и никогда я не въезжал туда с такою безотрадною грустью и… с такою
любовью, как
в то время.
Они возлюбили бы землю и жизнь неудержимо и
в той мере,
в какой постепенно сознавали бы свою преходимость и конечность, и уже особенною, уже не прежнею
любовью.
Замечательно, что, записывая и припоминая теперь, я не вспомню, чтоб он хоть раз употребил тогда
в рассказе своем слово «
любовь» и то, что он был «влюблен».
Впишу здесь, пожалуй, и собственное мое суждение, мелькнувшее у меня
в уме, пока я тогда его слушал: я подумал, что любил он маму более, так сказать, гуманною и общечеловеческою
любовью, чем простою
любовью, которою вообще любят женщин, и чуть только встретил женщину, которую полюбил этою простою
любовью, то тотчас же и не захотел этой
любви — вероятнее всего с непривычки.
Он до того поверил своей к ней ненависти, что даже вдруг задумал влюбиться и жениться на ее падчерице, обманутой князем, совершенно уверил себя
в своей новой
любви и неотразимо влюбил
в себя бедную идиотку, доставив ей этою
любовью,
в последние месяцы ее жизни, совершенное счастье.
— Я только не умела выразиться, — заторопилась она, — это я не так сказала; это потому, что я при вас всегда стыдилась и не умела говорить с первой нашей встречи. А если я не так сказала словами, что «почти вас люблю», то ведь
в мысли это было почти так — вот потому я и сказала, хотя и люблю я вас такою… ну, такою общею
любовью, которою всех любишь и
в которой всегда не стыдно признаться…
Неточные совпадения
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам хоть это: «О ты, что
в горести напрасно на бога ропщешь, человек!..» Ну и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою
любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
Хлестаков. Нет, я влюблен
в вас. Жизнь моя на волоске. Если вы не увенчаете постоянную
любовь мою, то я недостоин земного существования. С пламенем
в груди прошу руки вашей.
Хлестаков (
в сторону).А она тоже очень аппетитна, очень недурна. (Бросается на колени.)Сударыня, вы видите, я сгораю от
любви.
В работу полагаю я, // Всю
в деточек
любовь!
Запомнил Гриша песенку // И голосом молитвенным // Тихонько
в семинарии, // Где было темно, холодно, // Угрюмо, строго, голодно, // Певал — тужил о матушке // И обо всей вахлачине, // Кормилице своей. // И скоро
в сердце мальчика // С
любовью к бедной матери //
Любовь ко всей вахлачине // Слилась, — и лет пятнадцати // Григорий твердо знал уже, // Кому отдаст всю жизнь свою // И за кого умрет.