Неточные совпадения
— Видно, что так, мой друг, а впрочем… а впрочем, тебе, кажется, пора туда, куда ты идешь. У меня,
видишь ли, все голова
болит. Прикажу «Лючию». Я люблю торжественность скуки, а впрочем, я уже говорил тебе это… Повторяюсь непростительно… Впрочем, может быть, и уйду отсюда. Я люблю тебя, мой милый, но прощай; когда у меня голова
болит или зубы, я всегда жажду уединения.
Началось с ее впалых щек, которых я никогда не мог припоминать, а иногда так даже и
видеть без
боли в сердце — буквальной
боли, настоящей, физической.
У меня сердце сжалось до
боли, когда я услышал такие слова. Эта наивно унизительная просьба была тем жалчее, тем сильнее пронзала сердце, что была так обнаженна и невозможна. Да, конечно, он просил милостыню! Ну мог ли он думать, что она согласится? Меж тем он унижался до пробы: он попробовал попросить! Эту последнюю степень упадка духа было невыносимо
видеть. Все черты лица ее как бы вдруг исказились от
боли; но прежде чем она успела сказать слово, он вдруг опомнился.
Неточные совпадения
— То есть не то чтобы…
видишь, в последнее время, вот как ты
заболел, мне часто и много приходилось об тебе поминать… Ну, он слушал… и как узнал, что ты по юридическому и кончить курса не можешь, по обстоятельствам, то сказал: «Как жаль!» Я и заключил… то есть все это вместе, не одно ведь это; вчера Заметов…
Видишь, Родя, я тебе что-то вчера болтал в пьяном виде, как домой-то шли… так я, брат, боюсь, чтоб ты не преувеличил,
видишь…
Нет, — мне слез ее надобно было, мне испуг ее
видеть надобно было, смотреть, как сердце ее
болит и терзается!
— Ты ли это, Илья? — упрекал он. — Ты отталкиваешь меня, и для нее, для этой женщины!.. Боже мой! — почти закричал он, как от внезапной
боли. — Этот ребенок, что я сейчас
видел… Илья, Илья! Беги отсюда, пойдем, пойдем скорее! Как ты пал! Эта женщина… что она тебе…
— Няня! Не
видишь, что ребенок выбежал на солнышко! Уведи его в холодок; напечет ему головку — будет
болеть, тошно сделается, кушать не станет. Он этак у тебя в овраг уйдет!
Вспомнил я, что некогда блаженной памяти нянюшка моя Клементьевна, по имени Прасковья, нареченная Пятница, охотница была до кофею и говаривала, что помогает он от головной
боли. Как чашек пять выпью, — говаривала она, — так и свет
вижу, а без того умерла бы в три дни.