Неточные совпадения
— Ну, быть так! —
сказал Ефимов. — Дал
я, сударь, зарок никогда перед вами не играть, именно перед вами, а теперь сердце мое разрешилось. Сыграю
я вам, но только в первый и последний раз, и больше, сударь, вам никогда и нигде
меня не услышать, хоть
бы тысячу рублей
мне посулили.
Таким образом
я росла в нашем углу, и мало-помалу любовь моя, — нет, лучше
я скажу страсть, потому что не знаю такого сильного слова, которое
бы могло передать вполне мое неудержимое, мучительное для
меня самой чувство к отцу, — дошла даже до какой-то болезненной раздражительности.
— Ах, это любопытно! —
сказал князь. — Вы о нем много наговорили. Сказывают, он очень занимателен.
Я бы желал его слышать.
Как будто ледяная рука сжала вдруг мое сердце.
Я вскрикнула, оттолкнула его и бросилась наверх. Когда
я вошла в комнату, на
мне лица не было, и если б теперь
я захотела
сказать, что у
меня отняли деньги, то матушка поверила
бы мне. Но
я ничего не могла говорить в эту минуту. В припадке судорожного отчаяния бросилась
я поперек матушкиной постели и закрыла лицо руками. Через минуту дверь робко скрипнула и вошел батюшка. Он пришел за своей шляпой.
— Пойду
скажу папе, что
я вас поцеловала и просила прощения, —
сказала она потихоньку, как
бы размышляя сама с собою. —
Я уже его три дня не видала; он не велел и входить к себе без того, — прибавила она помолчав.
Я была вне себя;
я не знала, что со
мной делается и что сделалось с Катей. Но, слава богу, скоро кончилась наша прогулка, а то
я бы не выдержала и бросилась
бы целовать ее на улице. Всходя на лестницу,
мне удалось, однако ж, поцеловать ее украдкой в плечо. Она заметила, вздрогнула, но не
сказала ни слова. Вечером ее нарядили и повели вниз. У княгини были гости. Но в этот вечер в доме произошла страшная суматоха.
— Злая, злая ты этакая! Для чего ты
мне раньше всего не
сказала?
Я бы тебя так любила, так любила! И больно тебя мальчики били на улице?
— Это ненатурально, —
сказала она. — Прежде они были так чужды друг другу, и, признаюсь,
я этому радовалась. Как
бы ни была мала эта сиротка, но
я ни за что не ручаюсь. Вы
меня понимаете? Она уже с молоком всосала свое воспитание, свои привычки и, может быть, правила. И не понимаю, что находит в ней князь?
Я тысячу раз предлагала отдать ее в пансион.
Одним словом, вы защищали ее, вы нападали на
меня, вы уличали
меня в неуместной строгости; вы намекали еще на какое-то другое чувство, будто
бы вызывающее
меня на эту неуместную строгость; вы… но
я не понимаю, отчего
я не могу подавить своего смущения, эту краску в лице при мысли о ваших предположениях; отчего
я не могу
сказать о них гласно, открыто, при ней…
—
Мне бы хотелось поговорить с вами, —
сказал он с учтивым поклоном.
Я смотрела на него, едва понимая то, что он
мне сказал.
Неточные совпадения
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог
сказать: в Одессе грязной — // И тут
бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Когда
бы жизнь домашним кругом //
Я ограничить захотел; // Когда б
мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился
я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. //
Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, //
Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был
бы счастлив… сколько мог!
Как их писали в мощны годы, // Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что
сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут
бы можно // Поспорить нам, но
я молчу: // Два века ссорить не хочу.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «
Я выбрал
бы другую, // Когда б
я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
— Так как моя бричка, —
сказал Чичиков, — не пришла еще в надлежащее состояние, то позвольте
мне взять у вас коляску.
Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.