Неточные совпадения
К тому же я скоро заметила инстинктом, предчувствием, что судьба ее вовсе не так красна, как о том можно было судить с первого взгляда по ее тихой, казавшейся
спокойною, жизни, по видимой свободе, по безмятежно-ясной улыбке, которая так часто светлела на лице ее, и потому каждый день моего развития объяснял мне что-нибудь новое в судьбе моей благодетельницы, что-то такое, что мучительно и медленно угадывалось
сердцем моим, и вместе с грустным сознанием все более и более росла и крепла моя к ней привязанность.
Смотря на ясные,
спокойные черты лица ее, нельзя было предположить с первого раза, чтоб какая-нибудь тревога могла смутить ее праведное
сердце.
Но в иную счастливую, нетревожную минуту в этом взгляде, проницавшем в
сердце, было столько ясного, светлого, как день, столько праведно-спокойного; эти глаза, голубые как небо, сияли такою любовью, смотрели так сладко, в них отражалось всегда такое глубокое чувство симпатии ко всему, что было благородно, ко всему, что просило любви, молило о сострадании, — что вся душа покорялась ей, невольно стремилась к ней и, казалось, от нее же принимала и эту ясность, и это спокойствие духа, и примирение, и любовь.
— До свидания, птенцы, ухожу со
спокойным сердцем. А ты, бабуся, — вполголоса и важно проговорил он, проходя мимо Агафьи, — надеюсь, не станешь им врать обычные ваши бабьи глупости про Катерину, пощадишь детский возраст. Иси, Перезвон!
Но в это время вещий Финн, // Духов могучий властелин, // В своей пустыне безмятежной // С
спокойным сердцем ожидал, // Чтоб день судьбины неизбежной, // Давно предвиденный, восстал.
— Чего же еще нужно? Я не хочу навязываться с своими услугами. Да, я в этом случае горд… У Луки Назарыча давно намечен и преемник мне: Палач… Вот что обидно, Самойло Евтихыч! Назначь кого угодно другого, я ушел бы с
спокойным сердцем… А то Палач!
Неточные совпадения
Страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности
сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие
спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря.
Никогда еще не проходило дня в ссоре. Нынче это было в первый раз. И это была не ссора. Это было очевидное признание в совершенном охлаждении. Разве можно было взглянуть на нее так, как он взглянул, когда входил в комнату за аттестатом? Посмотреть на нее, видеть, что
сердце ее разрывается от отчаяния, и пройти молча с этим равнодушно-спокойным лицом? Он не то что охладел к ней, но он ненавидел ее, потому что любил другую женщину, — это было ясно.
«Нужно иметь какие-то особенные головы и
сердца, чтоб признавать необходимость приношения человека в жертву неведомому богу будущего», — думал он, чутко вслушиваясь в
спокойную речь, неторопливые слова Туробоева:
Это был тот кризис, которого с замирающим
сердцем ждал доктор три недели. Утром рано, когда Зося заснула в первый раз за все время своей болезни
спокойным сном выздоравливающего человека, он, пошатываясь, вошел в кабинет Ляховского.
— Стану так делать, — тихо, чуть слышно молвила Дуня, глядя с любовью на Аграфену Петровну. — Вот и теперь, как поговорила с тобой, стало у меня на душе и светло и радостно, мысли улеглись, и нá
сердце стало
спокойней…