Неточные совпадения
— Я и на Сенной в доме Вяземского ночевал [Дом Вяземского на Сенной площади — петербургская ночлежка.]. Да, правда; в моей жизни было потом, после полка, много позора и падения, но не
нравственного падения, потому что я сам же первый ненавидел мои поступки даже тогда. Это было лишь падение
воли моей и ума и было вызвано лишь отчаянием моего положения. Но это прошло…
Правда,
нравственная воля называется у Канта «практическим разумом», для которого установляется свой особый канон, причем этот «разум» постулирует основные религиозные истины: бытие Бога, свободу воли и личное бессмертие, но каким бы именем мы ни называли веру, ее существо от этого не изменится: ЕСИ произносит только она, постулаты же лишь постулируют, но сами по себе бессильны утверждать бытие Божие, это составляет, конечно, дело веры.
Неточные совпадения
Наша начинающаяся, робкая еще наша пресса оказала уже, однако, обществу некоторые услуги, ибо никогда бы мы без нее не узнали, сколько-нибудь в полноте, про те ужасы разнузданной
воли и
нравственного падения, которые беспрерывно передает она на своих страницах уже всем, не одним только посещающим залы нового гласного суда, дарованного нам в настоящее царствование.
Видишь: предположи, что нашелся хотя один из всех этих желающих одних только материальных и грязных благ — хоть один только такой, как мой старик инквизитор, который сам ел коренья в пустыне и бесновался, побеждая плоть свою, чтобы сделать себя свободным и совершенным, но однако же, всю жизнь свою любивший человечество и вдруг прозревший и увидавший, что невелико
нравственное блаженство достигнуть совершенства
воли с тем, чтобы в то же время убедиться, что миллионы остальных существ Божиих остались устроенными лишь в насмешку, что никогда не в силах они будут справиться со своею свободой, что из жалких бунтовщиков никогда не выйдет великанов для завершения башни, что не для таких гусей великий идеалист мечтал о своей гармонии.
Идея святой Руси имела глубокие корни, но она заключала в себе и
нравственную опасность для русского человека, она нередко расслабляла его
нравственную энергию, парализовала его человеческую
волю и мешала его восхождению.
Воля к победе должна быть поставлена в зависимость от наших творческих исторических задач, а не от наших отрицательных оценок
нравственных свойств немцев.
Русский человек, усомнившись в своих исключительных
нравственных качествах и признав некоторые качества за врагом, начинает думать, что и воевать-то не стоит, — у него слабеет
воля, он уже не имеет пафоса.