Неточные совпадения
— Вспомните, Иван Федорович, — сказал тревожливо и колеблясь Ганя, —
что ведь она дала
мне полную свободу решенья
до тех самых пор, пока не решит сама
дела, да и тогда все еще мое слово
за мной…
Мне казалось,
что я всё буду там, но
я увидал наконец,
что Шнейдеру нельзя же было содержать
меня, а тут подвернулось
дело до того, кажется, важное,
что Шнейдер сам заторопил
меня ехать и
за меня отвечал сюда.
— В воду или под нож! — проговорил тот наконец. — Хе! Да потому-то и идет
за меня,
что наверно
за мной нож ожидает! Да неужто уж ты и впрямь, князь,
до сих пор не спохватился, в
чем тут всё
дело?
— Ну, довольно, надо торопиться, — заключила она, выслушав всё, — всего нам только час здесь быть,
до восьми часов, потому
что в восемь часов
мне надо непременно быть дома, чтобы не узнали,
что я здесь сидела, а
я за делом пришла;
мне много нужно вам сообщить. Только вы
меня совсем теперь сбили. Об Ипполите
я думаю,
что пистолет у него так и должен был не выстрелить, это к нему больше идет. Но вы уверены,
что он непременно хотел застрелиться и
что тут не было обману?
— Ну, пожалуйста, не вдавайся в философию! Конечно, так. Кончено, и довольно с нас: в дураках.
Я на это
дело, признаюсь тебе, никогда серьезно не могла смотреть; только «на всякий случай» взялась
за него, на смешной ее характер рассчитывая, а главное, чтобы тебя потешить; девяносто шансов было,
что лопнет.
Я даже
до сих пор сама не знаю,
чего ты и добивался-то.
—
Я не от вас ухожу, — продолжал он с беспрерывною одышкой и перхотой, —
я, напротив, нашел нужным к вам прийти, и
за делом… без
чего не стал бы беспокоить.
Я туда ухожу, и в этот раз, кажется, серьезно. Капут!
Я не для сострадания, поверьте…
я уж и лег сегодня, с десяти часов, чтоб уж совсем не вставать
до самого того времени, да вот раздумал и встал еще раз, чтобы к вам идти… стало быть, надо.
— А вы эгоист, Борис Павлович! У вас вдруг родилась какая-то фантазия — и я должна делить ее, лечить, облегчать: да
что мне за дело до вас, как вам до меня? Я требую у вас одного — покоя: я имею на него право, я свободна, как ветер, никому не принадлежу, никого не боюсь…
— Перестань, Олеся… Это меньше всего меня останавливает.
Что мне за дело до твоей родни, если ты сама для меня дороже отца и матери, дороже целого мира? Нет, все это мелочи, все это пустые отговорки!..
—
Что мне за дело до моей матери, я не ребенок и совершенно самостоятелен, да и она не решится стать на дороге к моему счастью. Она слишком любит меня и хорошо знает, насколько серьезно мое чувство к вам. В случае же чего мы спокойно обойдемся и без ее согласия.
Неточные совпадения
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком
я вижу дурной дух да насмешливость,
я тому нуль, хотя он Солона заткни
за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова
за то,
что он сказал: «По
мне, уж лучше пей, да
дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина,
что слышно было, как муха летит;
что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул и не высморкался в классе и
что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
Утро было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь;
за нею базар кипел народом, потому
что было воскресенье; босые мальчики-осетины, неся
за плечами котомки с сотовым медом, вертелись вокруг
меня;
я их прогнал:
мне было не
до них,
я начинал
разделять беспокойство доброго штабс-капитана.
— Но с Авдотьей Романовной однажды повидаться весьма желаю. Серьезно прошу. Ну,
до свидания… ах да! Ведь вот
что забыл! Передайте, Родион Романович, вашей сестрице,
что в завещании Марфы Петровны она упомянута в трех тысячах. Это положительно верно. Марфа Петровна распорядилась
за неделю
до смерти, и при
мне дело было. Недели через две-три Авдотья Романовна может и деньги получить.
Ему вдруг почему-то вспомнилось, как давеча,
за час
до исполнения замысла над Дунечкой, он рекомендовал Раскольникову поручить ее охранению Разумихина. «В самом
деле,
я, пожалуй, пуще для своего собственного задора тогда это говорил, как и угадал Раскольников. А шельма, однако ж, этот Раскольников! Много на себе перетащил. Большою шельмой может быть со временем, когда вздор повыскочит, а теперь слишком уж жить ему хочется! Насчет этого пункта этот народ — подлецы. Ну да черт с ним, как хочет,
мне что».
— Ну да! — сказал, усмехаясь, Раскольников, —
я за твоими крестами, Соня. Сама же ты
меня на перекресток посылала;
что ж теперь, как дошло
до дела, и струсила?