— Еще бы ты-то отказывался! —
с досадой проговорил генерал, не желая даже и сдерживать досады. — Тут, брат, дело уж не в том, что ты не отказываешься, а дело в твоей готовности, в удовольствии, в радости, с которою примешь ее слова… Что у тебя дома делается?
Вошли вдруг Ганя и Птицын; Нина Александровна тотчас замолчала. Князь остался на стуле подле нее, а Варя отошла в сторону; портрет Настасьи Филипповны лежал на самом видном месте, на рабочем столике Нины Александровны, прямо перед нею. Ганя, увидев его, нахмурился,
с досадой взял со стола и отбросил на свой письменный стол, стоявший в другом конце комнаты.
А впрочем, и пред вами не виноват ни в чём; если там и упоминал насчет этих «объедков» и всё в этом смысле, то зато теперь вам и день, и час, и адрес свидания сообщаю, и всю эту игру открываю…
с досады, разумеется, а не из великодушия.
Неточные совпадения
— Пафнутий? Игумен? Да постойте, постойте, куда вы, и какой там Пафнутий? —
с настойчивою
досадой и чуть не в тревоге прокричала генеральша убегавшему супругу.
Нина Александровна укорительно глянула на генерала и пытливо на князя, но не сказала ни слова. Князь отправился за нею; но только что они пришли в гостиную и сели, а Нина Александровна только что начала очень торопливо и вполголоса что-то сообщать князю, как генерал вдруг пожаловал сам в гостиную. Нина Александровна тотчас замолчала и
с видимою
досадой нагнулась к своему вязанью. Генерал, может быть, и заметил эту
досаду, но продолжал быть в превосходнейшем настроении духа.
Глаза ее сверкнули взрывом
досады, когда она его увидала; она быстро прошла в прихожую, столкнув его
с дороги плечом, и гневливо сказала, сбрасывая
с себя шубу...
Видя, что князь обращает особенное внимание на то, что у него два раза вырывают из рук этот нож, Рогожин
с злобною
досадой схватил его, заложил в книгу и швырнул книгу на другой стол.
— Какого «рыцаря бедного»? — спрашивала генеральша,
с недоумением и
досадой оглядывая всех говоривших, но увидев, что Аглая вспыхнула,
с сердцем прибавила: — Вздор какой-нибудь! Какой такой «рыцарь бедный»?
— Не перебивайте меня; мы не такие дураки, как вы думаете, господин адвокат, —
с злобною
досадой воскликнул племянник Лебедева, — разумеется, сто рублей не двести пятьдесят рублей, и не всё равно, но важен принцип; тут инициатива важна, а что недостает ста пятидесяти рублей, это только частность.
— Помилуйте, Лев Николаевич, —
с некоторою
досадой вскричал князь Щ., — разве вы не видите, что он вас ловит; он решительно смеется и именно вас предположил поймать на зубок.
Но согласись, милый друг, согласись сам, какова вдруг загадка и какова
досада слышать, когда вдруг этот хладнокровный бесенок (потому что она стояла пред матерью
с видом глубочайшего презрения ко всем нашим вопросам, а к моим преимущественно, потому что я, черт возьми, сглупил, вздумал было строгость показать, так как я глава семейства, — ну, и сглупил), этот хладнокровный бесенок так вдруг и объявляет
с усмешкой, что эта «помешанная» (так она выразилась, и мне странно, что она в одно слово
с тобой: «Разве вы не могли, говорит, до сих пор догадаться»), что эта помешанная «забрала себе в голову во что бы то ни стало меня замуж за князя Льва Николаича выдать, а для того Евгения Павлыча из дому от нас выживает…»; только и сказала; никакого больше объяснения не дала, хохочет себе, а мы рот разинули, хлопнула дверью и вышла.
— Зачем, скажите, затесался к вам этот мальчишка, князь? — сказал он вдруг
с такою явною
досадой и даже со злобой, что князь удивился. — Бьюсь об заклад, у него недоброе на уме!
Эта неожиданность произвела эффект в не готовом к тому, или, лучше сказать, в готовом, но не к тому, обществе. Евгений Павлович даже привскочил на своем стуле; Ганя быстро придвинулся к столу; Рогожин тоже, но
с какою-то брюзгливою
досадой, как бы понимая, в чем дело. Случившийся вблизи Лебедев подошел
с любопытными глазками и смотрел на пакет, стараясь угадать, в чем дело.
Все
с шумом и
досадой вставали из-за стола.
— Опять жарища на целый день, —
с небрежною
досадой бормотал Ганя, держа в руках шляпу, потягиваясь и зевая, — ну как на месяц этакой засухи!.. Идем или нет, Птицын?
Она переждала немного, как бы собираясь
с духом или стараясь разогнать
досаду.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, //
С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Иначе расскажу // Всю правду батюшке,
с досады. // Вы знаете, что я собой не дорожу. // Подите. — Стойте, будьте рады, // Что при свиданиях со мной в ночной тиши // Держались более вы робости во нраве, // Чем даже днем, и при людя́х, и въяве; // В вас меньше дерзости, чем кривизны души. // Сама довольна тем, что ночью всё узнала, // Нет укоряющих свидетелей в глазах, // Как давеча, когда я в обморок упала, // Здесь Чацкий был…
Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в
досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами
с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что
с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? //
Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Досада ли на то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка
с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
«Экой кулак!» — сказал про себя Чичиков и потом продолжал вслух
с некоторою
досадою:
Но
досада ли, которую почувствовали приезжие кони за то, что разлучили их
с приятелями, или просто дурь, только, сколько ни хлыстал их кучер, они не двигались и стояли как вкопанные.