Неточные совпадения
— Как жаль, как жаль, и как нарочно! — с глубочайшим сожалением повторил несколько раз Ардалион Александрович. — Доложите же, мой милый, что генерал Иволгин и князь Мышкин желали засвидетельствовать
собственное свое
уважение и чрезвычайно, чрезвычайно сожалели…
— Послушайте, князь, я остался здесь со вчерашнего вечера, во-первых, из особенного
уважения к французскому архиепископу Бурдалу (у Лебедева до трех часов откупоривали), а во-вторых, и главное (и вот всеми крестами крещусь, что говорю правду истинную!), потому остался, что хотел, так сказать, сообщив вам мою полную, сердечную исповедь, тем самым способствовать
собственному развитию; с этою мыслию и заснул в четвертом часу, обливаясь слезами.
— Нет-с; позвольте-с; я хозяин-с, хотя и не желаю манкировать вам в
уважении… Положим, что и вы хозяин, но я не хочу, чтобы так в моем
собственном доме… Так-с.
Рыцарь был страшная невежда, драчун, бретер, разбойник и монах, пьяница и пиетист, но он был во всем открыт и откровенен, к тому же он всегда готов был лечь костьми за то, что считал правым; у него было свое нравственное уложение, свой кодекс чести, очень произвольный, но от которого он не отступал без утраты
собственного уважения или уважения равных.
— В таком случае, — серьезно ответил Федор Дмитриевич, — им останется свое
собственное уважение, сознание исполненного долга и пользы, принесенной человечеству, и, наконец, непоколебимая вера, что Бог воздаст им по делам их.
Платонов. Гадок был, как никогда! Уважай себя после этого! Нет более несчастья, как быть лишенным
собственного уважения! Боже мой! Нет ничего во мне такого, за что можно было бы ухватиться, нет ничего такого, за что можно было бы уважать и любить!
Неточные совпадения
Развод, подробности которого он уже знал, теперь казался ему невозможным, потому что чувство
собственного достоинства и
уважение к религии не позволяли ему принять на себя обвинение в фиктивном прелюбодеянии и еще менее допустить, чтобы жена, прощенная и любимая им, была уличена и опозорена.
Тогдашние тузы в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни — эфто,другие — эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства
собственного достоинства, без
уважения к самому себе, — а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному… bien public…
Чувство это было невольное
уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под
собственные его понятия об измене.
Такого рода историческое развитие, разумеется, имело следствием упадок нравственности общественной:
уважение к
собственному достоинству потерялось, вера в право, а следовательно и сознание долга — ослабли, произвол попирал право, под произвол подтачивалась хитрость.
В эти минуты в нем, быть может помимо
собственной его воли, но одною только неотразимою силою жизненного факта, совершался внутренний переворот: из грязи падения, оправдываемого принципом народной, исторической вражды, вырастало хорошее, честное чувство
уважения, любви и благодарности.