Неточные совпадения
Послушайте, когда я давеча вошел сюда и
посмотрел на ваши милые
лица, — я теперь очень всматриваюсь
в лица, — и услышал ваши первые слова, то у меня,
в первый раз с того времени, стало на душе легко.
Князь быстро повернулся и
посмотрел на обоих.
В лице Гани было настоящее отчаяние; казалось, он выговорил эти слова как-то не думая, сломя голову. Аглая
смотрела на него несколько секунд совершенно с тем же самым спокойным удивлением, как давеча на князя, и, казалось, это спокойное удивление ее, это недоумение, как бы от полного непонимания того, что ей говорят, было
в эту минуту для Гани ужаснее самого сильнейшего презрения.
Настасья Филипповна, впрочем, смеялась и маскировалась веселостью; но Варя не хотела маскироваться и
смотрела мрачно и пристально; даже и тени улыбки, что уже требовалось простою вежливостью, не показалось
в ее
лице.
Только
смотрю, представляется что-то странное: сидит она,
лицо на меня уставила, глаза выпучила, и ни слова
в ответ, и странно, странно так
смотрит, как бы качается.
Убеждение
в чем? (О, как мучила князя чудовищность, «унизительность» этого убеждения, «этого низкого предчувствия», и как обвинял он себя самого!) Скажи же, если смеешь,
в чем? — говорил он беспрерывно себе, с упреком и с вызовом. — Формулируй, осмелься выразить всю свою мысль, ясно, точно, без колебания! О, я бесчестен! — повторял он с негодованием и с краской
в лице, — какими же глазами буду я
смотреть теперь всю жизнь на этого человека! О, что за день! О боже, какой кошмар!
Князь заметил, что Аглая вдруг вышла из своего места и подошла к столу. Он не смел на нее
посмотреть, но он чувствовал всем существом, что
в это мгновение она на него
смотрит и, может быть,
смотрит грозно, что
в черных глазах ее непременно негодование, и
лицо вспыхнуло.
Он
смотрит вдаль,
в горизонт; мысль, великая, как весь мир, покоится
в его взгляде;
лицо грустное.
И вот, наконец, она стояла пред ним
лицом к
лицу,
в первый раз после их разлуки; она что-то говорила ему, но он молча
смотрел на нее; сердце его переполнилось и заныло от боли. О, никогда потом не мог он забыть эту встречу с ней и вспоминал всегда с одинаковою болью. Она опустилась пред ним на колена, тут же на улице, как исступленная; он отступил
в испуге, а она ловила его руку, чтобы целовать ее, и точно так же, как и давеча
в его сне, слезы блистали теперь на ее длинных ресницах.
— Гм, я полагал напротив. Собственно, и разговор-то зашел вчера между нами всё по поводу этой… странной статьи
в «Архиве». Я заметил ее нелепость, и так как я сам был личным свидетелем… вы улыбаетесь, князь, вы
смотрите на мое
лицо?
Но тут не утерпели обе сестры и прыснули со смеху. Аделаида давно уже заметила
в подергивающихся чертах
лица Аглаи признаки быстрого и неудержимого смеха, который она сдерживала покамест изо всей силы. Аглая грозно было
посмотрела на рассмеявшихся сестер, но и секунды сама не выдержала и залилась самым сумасшедшим, почти истерическим хохотом; наконец вскочила и выбежала из комнаты.
Он давно уже стоял, говоря. Старичок уже испуганно
смотрел на него. Лизавета Прокофьевна вскрикнула: «Ах, боже мой!», прежде всех догадавшись, и всплеснула руками. Аглая быстро подбежала к нему, успела принять его
в свои руки и с ужасом, с искаженным болью
лицом, услышала дикий крик «духа сотрясшего и повергшего» несчастного. Больной лежал на ковре. Кто-то успел поскорее подложить ему под голову подушку.
Вы, кажется, ничему не удивляетесь, князь, — прибавил он, недоверчиво
смотря на спокойное
лицо князя, — ничему не удивляться, говорят, есть признак большого ума; по-моему, это
в равной же мере могло бы служить и признаком большой глупости…
И она, и Аглая остановились как бы
в ожидании, и обе, как помешанные,
смотрели на князя. Но он, может быть, и не понимал всей силы этого вызова, даже наверно можно сказать. Он только видел пред собой отчаянное, безумное
лицо, от которого, как проговорился он раз Аглае, у него «пронзено навсегда сердце». Он не мог более вынести и с мольбой и упреком обратился к Аглае, указывая на Настасью Филипповну...
«Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голова, таща за руку человека в вывороченном шерстью вверх овчинном черном тулупе. Винокур, пользуясь временем, подбежал, чтобы
посмотреть в лицо этому нарушителю спокойствия, но с робостию попятился назад, увидевши длинную бороду и страшно размалеванную рожу. «Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голова, продолжая тащить своего пленника прямо в сени, который, не оказывая никакого сопротивления, спокойно следовал за ним, как будто в свою хату.
Неточные совпадения
— Восемьдесят лет, ваше превосходительство. Но это келейное, я бы… чтобы… — Чичиков
посмотрел значительно
в лицо генерала и
в то же время искоса на камердинера.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою,
посмотрел очень значительно
в лицо Чичикова, показав во всех чертах
лица своего и
в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом
лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то
в минуту самого головоломного дела.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть
лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «
Посмотрите,
посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на
лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Тут же вскочил он с постели, не
посмотрел даже на свое
лицо, которое любил искренно и
в котором, как кажется, привлекательнее всего находил подбородок, ибо весьма часто хвалился им перед кем-нибудь из приятелей, особливо если это происходило во время бритья.
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему
в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки на губах его, не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив,
лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со страхом
посмотрел на него пристально; но глаза гостя были совершенно ясны, не было
в них дикого, беспокойного огня, какой бегает
в глазах сумасшедшего человека, все было прилично и
в порядке.