Неточные совпадения
Слух этот оказался потом не во всех подробностях верным:
свадьба и тогда
была еще только в проекте, и все еще
было очень неопределенно, но в судьбе Настасьи Филипповны все-таки произошел с этого времени чрезвычайный переворот.
А так как
свадьба действительно
была еще только в намерении, то Афанасий Иванович смирился и уступил Настасье Филипповне.
Но произошло опять нечто новое: уже в конце весны (
свадьба Аделаиды несколько замедлилась и
была отложена до средины лета) князь Щ. ввел в дом Епанчиных одного из своих дальних родственников, довольно хорошо, впрочем, ему знакомого.
— Свадьбу-то здесь справлять
будешь?
В действительности женихи ужасно редко прыгают из окошек пред своими
свадьбами, потому что это, не говоря уже о прочем, даже и неудобно; тем не менее сколько женихов, даже людей достойных и умных, пред венцом сами себя в глубине совести готовы
были признать Подколесиными.
Но, боже, сколько миллионов и биллионов раз повторялся мужьями целого света этот сердечный крик после их медового месяца, и кто знает, может
быть, и на другой же день после
свадьбы.
Вдруг князь Щ. как-то позволил себе намекнуть на «близкий и новый переворот в семействе», на несколько слов, проскользнувших у Лизаветы Прокофьевны, что, может
быть, придется опять оттянуть
свадьбу Аделаиды, чтоб обе
свадьбы пришлись вместе.
Иван Федорович клялся, что всё это одна только «выходка» и произошла от Аглаиной «стыдливости»; что если б князь Щ. не заговорил о
свадьбе, то не
было бы и выходки, потому что Аглая и сама знает, знает достоверно, что всё это одна клевета недобрых людей и что Настасья Филипповна выходит за Рогожина; что князь тут не состоит ни при чем, не только в связях; и даже никогда и не состоял, если уж говорить всю правду-истину.
Как бы то ни
было, а интерес события возрастал ежедневно, тем более что не оставалось ни малейшего сомнения в том, что скандальная
свадьба действительно совершится.
И вот, если бы спросили у нас разъяснения, — не насчет нигилистических оттенков события, а просто лишь насчет того, в какой степени удовлетворяет назначенная
свадьба действительным желаниям князя, в чем именно состоят в настоящую минуту эти желания, как именно определить состояние духа нашего героя в настоящий момент, и пр., и пр. в этом же роде, — то мы, признаемся,
были бы в большом затруднении ответить.
Мы знаем только одно, что
свадьба назначена действительно и что сам князь уполномочил Лебедева, Келлера и какого-то знакомого Лебедева, которого тот представил князю на этот случай, принять на себя все хлопоты по этому делу, как церковные, так и хозяйственные; что денег велено
было не жалеть, что торопила и настаивала на
свадьбе Настасья Филипповна; что шафером князя назначен
был Келлер, по собственной его пламенной просьбе, а к Настасье Филипповне — Бурдовский, принявший это назначение с восторгом, и что день
свадьбы назначен
был в начале июля.
Мы крепко подозреваем, например, что, уполномочив Лебедева и прочих принять на себя все хлопоты, князь чуть ли не забыл в тот же самый день, что у него
есть и церемониймейстер, и шафера, и
свадьба, и что если он и распорядился поскорее, передав другим хлопоты, то единственно для того, чтоб уж самому и не думать об этом и даже, может
быть, поскорее забыть об этом.
Сомнения нет тоже, что тут не
было над ним никакого насилия (со стороны, например, Настасьи Филипповны), что Настасья Филипповна действительно непременно пожелала скорей
свадьбы и что она
свадьбу выдумала, а вовсе не князь; но князь согласился свободно; даже как-то рассеянно и вроде того, как если бы попросили у него какую-нибудь довольно обыкновенную вещь.
Когда он пришел потом, почти уже за день
свадьбы, к князю каяться (у него
была непременная привычка приходить всегда каяться к тем, против кого он интриговал, и особенно если не удавалось), то объявил ему, что он рожден Талейраном и неизвестно каким образом остался лишь Лебедевым.
Он тотчас догадался, что им совершенно известно, кто он такой, и что они отлично знают, что вчера должна
была быть его
свадьба, и умирают от желания расспросить и о
свадьбе, и о том чуде, что вот он спрашивает у них о той, которая должна бы
быть теперь не иначе как с ним вместе, в Павловске, но деликатятся.
— Стой еще! Я, Парфен, еще хочу тебя спросить… я много
буду тебя спрашивать, обо всем… но ты лучше мне сначала скажи, с первого начала, чтоб я знал: хотел ты убить ее перед моей
свадьбой, перед венцом, на паперти, ножом? Хотел или нет?
Неточные совпадения
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что
свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О
свадьбе Ленского давно // У них уж
было решено.
И в канцелярии не успели оглянуться, как устроилось дело так, что Чичиков переехал к нему в дом, сделался нужным и необходимым человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку; все положили в палате, что в конце февраля перед Великим постом
будет свадьба.
Александра Степановна как-то приезжала раза два с маленьким сынком, пытаясь, нельзя ли чего-нибудь получить; видно, походная жизнь с штабс-ротмистром не
была так привлекательна, какою казалась до
свадьбы.
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил с нею в разговор и расспросил, сама ли она держит трактир, или
есть хозяин, и сколько дает доходу трактир, и с ними ли живут сыновья, и что старший сын холостой или женатый человек, и какую взял жену, с большим ли приданым или нет, и доволен ли
был тесть, и не сердился ли, что мало подарков получил на
свадьбе, — словом, не пропустил ничего.
Раз приезжает сам старый князь звать нас на
свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы
были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин. Отправились. В ауле множество собак встретило нас громким лаем. Женщины, увидя нас, прятались; те, которых мы могли рассмотреть в лицо,
были далеко не красавицы. «Я имел гораздо лучшее мнение о черкешенках», — сказал мне Григорий Александрович. «Погодите!» — отвечал я, усмехаясь. У меня
было свое на уме.