Неточные совпадения
Женился генерал еще очень давно, еще будучи в чине поручика, на девице почти
одного с ним возраста, не обладавшей ни красотой, ни образованием, за которою он взял всего только
пятьдесят душ, — правда, и послуживших к основанию его дальнейшей фортуны.
Один портрет во весь рост привлек на себя внимание князя: он изображал человека лет
пятидесяти, в сюртуке покроя немецкого, но длиннополом, с двумя медалями на шее, с очень редкою и коротенькою седоватою бородкой, со сморщенным и желтым лицом, с подозрительным, скрытным и скорбным взглядом.
— Вот эти все здесь картины, — сказал он, — всё за рубль, да за два на аукционах куплены батюшкой покойным, он любил. Их
один знающий человек все здесь пересмотрел; дрянь, говорит, а вот эта — вот картина, над дверью, тоже за два целковых купленная, говорит, не дрянь. Еще родителю за нее
один выискался, что триста
пятьдесят рублей давал, а Савельев Иван Дмитрич, из купцов, охотник большой, так тот до четырехсот доходил, а на прошлой неделе брату Семену Семенычу уж и пятьсот предложил. Я за собой оставил.
Насчет штиблетов, насчет аппетита у швейцарского профессора, насчет
пятидесяти рублей вместо двухсот
пятидесяти,
одним словом, вся эта группировка, всё это принадлежит ему за шесть целковых, но слог не поправляли.
Верите ли вы теперь благороднейшему лицу: в тот самый момент, как я засыпал, искренно полный внутренних и, так сказать, внешних слез (потому что, наконец, я рыдал, я это помню!), пришла мне
одна адская мысль: «А что, не занять ли у него в конце концов, после исповеди-то, денег?» Таким образом, я исповедь приготовил, так сказать, как бы какой-нибудь «фенезерф под слезами», с тем, чтоб этими же слезами дорогу смягчить и чтобы вы, разластившись, мне сто
пятьдесят рубликов отсчитали.
— Я думаю, что не сумел рассказать про отца так, как чувствую, и то, что
пятьдесят один год держу в сердце, — это требует особенных слов, даже, может быть, песни, но — мы люди простые, как рыбы, и не умеем говорить так красиво, как хотелось бы! Чувствуешь и знаешь всегда больше, чем можешь сказать.
— Антоний, мне уже
пятьдесят один год от рождения и недолго жить на свете: воспитанный в правилах нашей христианской церкви, издавна несогласной с латинскою, могу ли изменить ей пред концом земного бытия своего? День суда небесного близок: он и явит, чья вера, ваша ли, наша ли, истинная и святая. Но говори, если хочешь.
Но у нас, когда из десяти брачущихся едва ли есть один, которой не только не верит в таинство, но не верит даже в то, что то, что он делает, есть некоторое обязательство, когда из ста мужчин едва ли один есть уже неженатый прежде и из
пятидесяти один, который вперед не готовился бы изменять своей жене при всяком удобном случае, когда большинство смотрит на поездку в церковь только как на особенное условие обладания известной женщиной, — подумайте, какое ужасное значение получают при этом все эти подробности.
Неточные совпадения
Кувшинников, который сидел возле меня, — «Вот, говорит, брат, попользоваться бы насчет клубнички!»
Одних балаганов, я думаю, было
пятьдесят.
Действительно, сквозь толпу протеснялся городовой. Но в то же время
один господин в вицмундире и в шинели, солидный чиновник лет
пятидесяти, с орденом на шее (последнее было очень приятно Катерине Ивановне и повлияло на городового), приблизился и молча подал Катерине Ивановне трехрублевую зелененькую кредитку. В лице его выражалось искреннее сострадание. Катерина Ивановна приняла и вежливо, даже церемонно, ему поклонилась.
Цена
один рубль
пятьдесят копеек.
— Э, как попустили такому беззаконию! А попробовали бы вы, когда
пятьдесят тысяч было
одних ляхов! да и — нечего греха таить — были тоже собаки и между нашими, уж приняли их веру.
— А если пан хочет видеться, то завтра нужно рано, так чтобы еще и солнце не всходило. Часовые соглашаются, и
один левентарь [Левентарь — начальник охраны.] обещался. Только пусть им не будет на том свете счастья! Ой, вей мир! Что это за корыстный народ! И между нами таких нет:
пятьдесят червонцев я дал каждому, а левентарю…