Неточные совпадения
Аглая слегка пожала руку князю и вышла. Лицо ее было серьезно и нахмурено, она даже не улыбнулась, когда кивнула князю головой
на прощание.
— Да дай же я хоть обниму тебя
на прощанье, странный ты человек! — вскричал князь, с нежным упреком смотря
на него, и хотел его обнять. Но Парфен едва только поднял свои руки, как тотчас же опять опустил их. Он не решался; он отвертывался, чтобы не глядеть
на князя. Он не хотел его обнимать.
— Так и будет, — тихо, хрипло и чуть не шепотом ответил Ипполит, — я как ворочусь сегодня, тотчас и лягу… чрез две недели я, как мне известно, умру… Мне
на прошлой неделе сам Б-н объявил… Так если позволите, я бы вам
на прощанье два слова сказал.
— Благодарю вас, — тихо продолжал Ипполит, — а вы садитесь напротив, вот и поговорим… мы непременно поговорим, Лизавета Прокофьевна, теперь уж я
на этом стою… — улыбнулся он ей опять. — Подумайте, что сегодня я в последний раз и
на воздухе, и с людьми, а чрез две недели наверно в земле. Значит, это вроде
прощания будет и с людьми, и с природой. Я хоть и не очень чувствителен, а, представьте себе, очень рад, что это всё здесь в Павловске приключилось: все-таки хоть
на дерево в листьях посмотришь.
Князь стал припоминать Аглаю; правда, она ему удивительно улыбнулась, при входе и при
прощанье, но не сказала ни слова, даже и тогда, когда все заявляли свои уверения в дружбе, хотя раза два пристально
на него посмотрела.
Неточные совпадения
Это письмо будет вместе
прощаньем и исповедью: я обязана сказать тебе все, что накопилось
на моем сердце с тех пор, как оно тебя любит.
— Он отвернулся и протянул ей руку
на прощанье.
В самое последнее
прощанье он странно улыбался
на пламенные удостоверения сестры и Разумихина о счастливой их будущности, когда он выйдет из каторги, и предрек, что болезненное состояние матери кончится вскоре бедой.
Месяца полтора назад он вспомнил про адрес; у него были две вещи, годные к закладу: старые отцовские серебряные часы и маленькое золотое колечко с тремя какими-то красными камешками, подаренное ему при
прощании сестрой,
на память.
Тарас видел, как смутны стали козацкие ряды и как уныние, неприличное храброму, стало тихо обнимать козацкие головы, но молчал: он хотел дать время всему, чтобы пообыклись они и к унынью, наведенному
прощаньем с товарищами, а между тем в тишине готовился разом и вдруг разбудить их всех, гикнувши по-казацки, чтобы вновь и с большею силой, чем прежде, воротилась бодрость каждому в душу,
на что способна одна только славянская порода — широкая, могучая порода перед другими, что море перед мелководными реками.