Это будет час мой, и я бы не желал, чтобы нас мог прервать в такую святую минуту первый вошедший, первый наглец, и нередко такой наглец, — нагнулся он вдруг к князю со странным, таинственным и почти испуганным шепотом, — такой наглец, который не стоит каблука… с
ноги вашей, возлюбленный князь!
Неточные совпадения
Если бы было можно, я бы целовала следы
ваших ног.
— Милостивый государь! — закричал он громовым голосом Птицыну, — если вы действительно решились пожертвовать молокососу и атеисту почтенным стариком, отцом
вашим, то есть по крайней мере отцом жены
вашей, заслуженным у государя своего, то
нога моя, с сего же часу, перестанет быть в доме
вашем. Избирайте, сударь, избирайте немедленно: или я, или этот… винт! Да, винт! Я сказал нечаянно, но это — винт! Потому что он винтом сверлит мою душу, и безо всякого уважения… винтом!
— Потому что вы дрянь, полчаса мучили людей, думая испугать их, что застрелитесь
вашим незаряженным пистолетом, с которым вы так постыдно сбрендили, манкированный самоубийца, разлившаяся желчь… на двух
ногах. Я вам гостеприимство дал, вы потолстели, кашлять перестали, и вы же платите…
— Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать! Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на
ногах ваших? Я думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете не сумеет так сделать. Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие черевики!
Неточные совпадения
Я плачу… если
вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость
вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим
ногам // Вас привело? какая малость! // Как с
вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Желать обнять у вас колени // И, зарыдав, у
ваших ног // Излить мольбы, признанья, пени, // Всё, всё, что выразить бы мог, // А между тем притворным хладом // Вооружать и речь и взор, // Вести спокойный разговор, // Глядеть на вас веселым взглядом!..
—
Ваше сиятельство! не сойду с места, покуда не получу милости! — говорил <Чичиков>, не выпуская сапог князя и проехавшись, вместе с
ногой, по полу в фраке наваринского пламени и дыма.
А вы что, мои голубчики? — продолжал он, переводя глаза на бумажку, где были помечены беглые души Плюшкина, — вы хоть и в живых еще, а что в вас толку! то же, что и мертвые, и где-то носят вас теперь
ваши быстрые
ноги?
Вот в чем, однако, случай весь: // Как давече вы с Лизой были здесь, // Перепугал меня
ваш голос чрезвычайно, // И бросилась сюда я со всех
ног.