Неточные совпадения
— Отчего же нет? Всех, кому угодно! Уверяю вас, Лебедев, что вы что-то
не так поняли в моих отношениях в самом начале; у вас тут какая-то беспрерывная ошибка. Я
не имею ни малейших
причин от кого-нибудь таиться и прятаться, — засмеялся князь.
Что была насмешка, в том он
не сомневался; он ясно это понял и
имел на то
причины: во время чтения Аглая позволила себе переменить буквы А. М. D. в буквы Н. Ф. Б. Что тут была
не ошибка и
не ослышка с его стороны — в том он сомневаться
не мог (впоследствии это было доказано).
— Ни-ни, я
имею свои
причины, чтобы нас
не заподозрили в экстренном разговоре с целью; тут есть люди, которые очень интересуются нашими отношениями, — вы
не знаете этого, князь? И гораздо лучше будет, если увидят, что и без того в самых дружелюбнейших, а
не в экстренных только отношениях, — понимаете? Они часа через два разойдутся; я у вас возьму минут двадцать, ну — полчаса…
Одним словом, тут могли
иметь участие и все эти
причины вместе с прочим; но для него было всего яснее, что тут именно то, что он подозревает уже давно, и что бедная, больная душа
не вынесла.
Самгин не решился отказаться да и
не имел причины, — ему тоже было скучно. В карты играли долго и скучно, сначала в преферанс, а затем в стуколку. За все время игры следователь сказал только одну фразу:
Мы
не имели причин не верить этим ужасным признаниям; нас только удивляло то обстоятельство, что у Лавровского было, по-видимому, несколько отцов, так как одному он пронзал мечом сердце, другого изводил медленным ядом, третьего топил в какой-то пучине.
Мне скажут, может быть, что и в провинции уже успело образоваться довольно компактное сословие «кровопивцев», которые
не имеют причин причислять себя к лику недовольных; но ведь это именно те самые люди, о которых уже говорено выше и которые, в одно и то же время и пирог зубами рвут, и глумятся над рукою, им благодеющею.
Неточные совпадения
Быть для кого-нибудь
причиною страданий и радостей,
не имея на то никакого положительного права, —
не самая ли это сладкая пища нашей гордости?
— И я мог
иметь свои
причины, хотя вы их и
не узнаете.
— Чтой-то вы уж совсем нас во власть свою берете, Петр Петрович. Дуня вам рассказала
причину, почему
не исполнено ваше желание: она хорошие намерения
имела. Да и пишете вы мне, точно приказываете. Неужели ж нам каждое желание ваше за приказание считать? А я так вам напротив скажу, что вам следует теперь к нам быть особенно деликатным и снисходительным, потому что мы все бросили и, вам доверясь, сюда приехали, а стало быть, и без того уж почти в вашей власти состоим.
— Отчего же? Я
не вижу этого. Позволь мне думать, что, помимо наших родственных отношений, ты
имеешь ко мне, хотя отчасти, те дружеские чувства, которые я всегда
имел к тебе… И истинное уважение, — сказал Степан Аркадьич, пожимая его руку. — Если б даже худшие предположения твои были справедливы, я
не беру и никогда
не возьму на себя судить ту или другую сторону и
не вижу
причины, почему наши отношения должны измениться. Но теперь, сделай это, приезжай к жене.
Раздражение, разделявшее их,
не имело никакой внешней
причины, и все попытки объяснения
не только
не устраняли, но увеличивали его. Это было раздражение внутреннее, имевшее для нее основанием уменьшение его любви, для него — раскаяние в том, что он поставил себя ради ее в тяжелое положение, которое она, вместо того чтоб облегчить, делает еще более тяжелым. Ни тот, ни другой
не высказывали
причины своего раздражения, но они считали друг друга неправыми и при каждом предлоге старались доказать это друг другу.