Неточные совпадения
— Я
не выпытываю чего-нибудь о Гавриле Ардалионовиче, вас расспрашивая, —
заметила Нина Александровна, — вы
не должны ошибаться на этот счет. Если есть что-нибудь, в чем он
не может признаться мне сам, того я и сама
не хочу разузнавать мимо него. Я к тому, собственно, что давеча Ганя при вас, и потом когда вы ушли, на
вопрос мой о вас, отвечал мне: «Он всё знает, церемониться нечего!» Что же это значит? То есть я хотела бы знать, в какой мере…
Представлялся и еще один неразрешенный
вопрос, и до того капитальный, что князь даже думать о нем боялся, даже допустить его
не мог и
не смел, формулировать как,
не знал, краснел и трепетал при одной мысли о нем.
— Нет-с, я
не про то, — сказал Евгений Павлович, — но только как же вы, князь (извините за
вопрос), если вы так это видите и
замечаете, то как же вы (извините меня опять) в этом странном деле… вот что на днях было… Бурдовского, кажется… как же вы
не заметили такого же извращения идей и нравственных убеждений? Точь-в-точь ведь такого же! Мне тогда показалось, что вы совсем
не заметили?
— Да, о себе, — ответил князь,
не замечая никакого злорадства в
вопросе.
— Я благодарю вас, — сказала она, подумав, — я очень рада, что похожа на maman. Вы, стало быть, очень ее уважаете? — прибавила она, совсем
не замечая наивности
вопроса.
— О нет, — задумчиво продолжал князь,
не замечая тона
вопроса, — я почти всё молчал. Я часто хотел говорить, но я, право,
не знал, что сказать. Знаете, в иных случаях лучше совсем
не говорить. О, я любил ее; о, очень любил… но потом… потом… потом она всё угадала…
Минутами бывал весел, но чаще задумывался, сам, впрочем,
не зная о чем именно; вдруг начинал о чем-то рассказывать, — о Епанчиных, о князе, о Лебедеве, — и вдруг обрывал и переставал совсем говорить, а на дальнейшие
вопросы отвечал только тупою улыбкой, впрочем, даже и
не замечая, что его спрашивают, а он улыбается.
Неточные совпадения
Капитан-исправник
замечал: «Да ведь чинишка на нем — дрянь; а вот я завтра же к нему за недоимкой!» Мужик его деревни на
вопрос о том, какой у них барин, ничего
не отвечал.
— Нельзя ли как-нибудь обойти всякий
вопрос о моей сестре и
не упоминать ее имени. Я даже
не понимаю, как вы
смеете при мне выговаривать ее имя, если только вы действительно Свидригайлов?
—
Вопрос был
не так формулирован, —
заметил Порфирий.
— А насчет этих клубов, Дюссотов, [Дюссо (Dussot) — владелец известного в Петербурге ресторана.] пуантов этих ваших или, пожалуй, вот еще прогрессу — ну, это пусть будет без нас, — продолжал он,
не заметив опять
вопроса. — Да и охота шулером-то быть?
Но он все-таки шел. Он вдруг почувствовал окончательно, что нечего себе задавать
вопросы. Выйдя на улицу, он вспомнил, что
не простился с Соней, что она осталась среди комнаты, в своем зеленом платке,
не смея шевельнуться от его окрика, и приостановился на миг. В то же мгновение вдруг одна мысль ярко озарила его, — точно ждала, чтобы поразить его окончательно.