Неточные совпадения
— Да, почти как товарищ. Я вам потом это всё разъясню… А хороша Настасья Филипповна, как вы думаете? Я ведь ее никогда еще до сих пор
не видывал, а ужасно старался. Просто ослепила. Я бы Ганьке всё простил, если б он по любви; да зачем он
деньги берет, вот беда!
Вы и
не подозреваете, на какие фокусы человеческое самолюбие способно: вот она считает меня подлецом, за то, что я ее, чужую любовницу, так откровенно за ее
деньги беру, а и
не знает, что иной бы ее еще подлее надул: пристал бы к ней и начал бы ей либерально-прогрессивные вещи рассыпать, да из женских разных вопросов вытаскивать, так она бы вся у него в игольное ушко как нитка прошла.
Еще он меня виноватою пред собой сочтет: воспитание ведь дал, как графиню содержал, денег-то, денег-то сколько ушло, честного мужа мне приискал еще там, а здесь Ганечку; и что же б ты думала: я с ним эти пять лет
не жила, а деньги-то с него
брала, и думала, что права!
А ведь ты только на эту благодарность его к Павлищеву и рассчитывал: ведь
не у тебя же он взаймы
деньги брал,
не тебе он должен, на что же ты рассчитывал, как
не на благодарность?
Петр Герасимович начал спорить, говоря, что само собой подразумевалось, что так как она
не брала денег, то она и не могла иметь намерения лишить жизни.
А как за лекции берут деньги, то отчего же
не брать денег за всякий разговор, за всякую мысль, которая покажется кому-либо его собственной?
Неточные совпадения
— Ведь этакой! Я нарочно о вашем деле с вами
не заговаривал, хоть меня, разумеется, мучит любопытство. Дело фантастическое. Отложил было до другого раза, да, право, вы способны и мертвого раздразнить… Ну, пойдемте, только заранее скажу: я теперь только на минутку домой, чтобы
денег захватить; потом запираю квартиру,
беру извозчика и на целый вечер на острова. Ну куда же вам за мной?
Они были похожи на тех, которые селились у подошвы Везувия, потому что как только у запорожцев
не ставало
денег, то удалые разбивали их лавочки и
брали всегда даром.
— Уж и дело! Труслив ты стал, кум! Затертый
не первый раз запускает лапу в помещичьи
деньги, умеет концы прятать. Расписки, что ли, он дает мужикам: чай, с глазу на глаз
берет. Погорячится немец, покричит, и будет с него. А то еще дело!
Он знал, что нанимать рабочих надо было как можно дешевле; но
брать в кабалу их, давая вперед
деньги, дешевле, чем они стоят,
не надо было, хотя это и было очень выгодно.
— Слезайте, дальше
не поеду. Нет,
денег мне
не надо, — отмахнулся он рукою в худой варежке. —
Не таков день, чтобы гривенники
брать. Вы, господа,
не обижайтесь! У меня — сын пошел. Боюсь будто чего…