Неточные совпадения
Тут был и еще наблюдатель, который тоже еще не избавился от своего чуть не онемения при виде Настасьи Филипповны; но он хоть и стоял «столбом»,
на прежнем
месте своем, в
дверях гостиной, однако успел заметить бледность и злокачественную перемену лица Гани. Этот наблюдатель был князь. Чуть не в испуге, он вдруг машинально ступил вперед.
— Да и я бы насказал
на вашем
месте, — засмеялся князь Фердыщенке. — Давеча меня ваш портрет поразил очень, — продолжал он Настасье Филипповне, — потом я с Епанчиными про вас говорил… а рано утром, еще до въезда в Петербург,
на железной дороге, рассказывал мне много про вас Парфен Рогожин… И в ту самую минуту, как я вам
дверь отворил, я о вас тоже думал, а тут вдруг и вы.
Дверь отворил сам Парфен Семеныч; увидев князя, он до того побледнел и остолбенел
на месте, что некоторое время похож был
на каменного истукана, смотря своим неподвижным и испуганным взглядом и скривив рот в какую-то в высшей степени недоумевающую улыбку, — точно в посещении князя он находил что-то невозможное и почти чудесное.
Неточные совпадения
При входе Сони Разумихин, сидевший
на одном из трех стульев Раскольникова, сейчас подле
двери, привстал, чтобы дать ей войти. Сначала Раскольников указал было ей
место в углу дивана, где сидел Зосимов, но, вспомнив, что этот диван был слишком фамильярноеместо и служит ему постелью, поспешил указать ей
на стул Разумихина.
Он не помнил, сколько он просидел у себя, с толпившимися в голове его неопределенными мыслями. Вдруг
дверь отворилась, и вошла Авдотья Романовна. Она сперва остановилась и посмотрела
на него с порога, как давеча он
на Соню; потом уже прошла и села против него
на стул,
на вчерашнем своем
месте. Он молча и как-то без мысли посмотрел
на нее.
Карл Иваныч, с очками
на носу и книгой в руке, сидел
на своем обычном
месте, между
дверью и окошком.
Сонечка занимала все мое внимание: я помню, что, когда Володя, Этьен и я разговаривали в зале
на таком
месте, с которого видна была Сонечка и она могла видеть и слышать нас, я говорил с удовольствием; когда мне случалось сказать, по моим понятиям, смешное или молодецкое словцо, я произносил его громче и оглядывался
на дверь в гостиную; когда же мы перешли
на другое
место, с которого нас нельзя было ни слышать, ни видеть из гостиной, я молчал и не находил больше никакого удовольствия в разговоре.
Он стоял подле письменного стола и, указывая
на какие-то конверты, бумаги и кучки денег, горячился и с жаром толковал что-то приказчику Якову Михайлову, который, стоя
на своем обычном
месте, между
дверью и барометром, заложив руки за спину, очень быстро и в разных направлениях шевелил пальцами.