Неточные совпадения
На толстом веленевом листе князь написал средневековым русским
шрифтом фразу...
Потом я вот тут написал другим
шрифтом: это круглый, крупный французский
шрифт, прошлого столетия, иные буквы даже иначе писались,
шрифт площадной,
шрифт публичных писцов, заимствованный с их образчиков (у меня был один), — согласитесь сами, что он не без достоинств.
Вот и еще прекрасный и оригинальный
шрифт, вот эта фраза: «Усердие все превозмогает».
Это
шрифт русский писарский или, если хотите, военно-писарский.
Так пишется казенная бумага к важному лицу, тоже круглый
шрифт, славный, черный
шрифт, черно написано, но с замечательным вкусом.
Ну, вот, это простой, обыкновенный и чистейший английский
шрифт: дальше уж изящество не может идти, тут все прелесть, бисер, жемчуг; это законченно; но вот и вариация, и опять французская, я ее у одного французского путешествующего комми заимствовал: тот же английский
шрифт, но черная; линия капельку почернее и потолще, чем в английском, ан — пропорция света и нарушена; и заметьте тоже: овал изменен, капельку круглее и вдобавок позволен росчерк, а росчерк — это наиопаснейшая вещь!
Росчерк требует необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена пропорция, то этакой
шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно влюбиться в него.
Когда давеча генерал захотел посмотреть, как я пишу, чтоб определить меня к месту, то я написал несколько фраз разными
шрифтами, и между прочим «Игумен Пафнутий руку приложил» собственным почерком игумена Пафнутия.
Неточные совпадения
Каждый из свидетелей поместил себя со всеми своими достоинствами и чинами, кто оборотным
шрифтом, кто косяками, кто просто чуть не вверх ногами, помещая такие буквы, каких даже и не видано было в русском алфавите.
[Вязь — старославянский
шрифт, в котором все буквы связаны и переходят одна в другую.])
В редакции «Нашего края» выбиты стекла, в типографии поломаны машины, расхищен
шрифт.
Но, прочитав шесть столбцов плотного и мелкого
шрифта, он почувствовал себя так беспокойно, как будто его кусают и щекочут мухи.
В ярких огнях шумно ликовали подпившие люди. Хмельной и почти горячий воздух, наполненный вкусными запахами, в минуту согрел Клима и усилил его аппетит. Но свободных столов не было, фигуры женщин и мужчин наполняли зал, как
шрифт измятую страницу газеты. Самгин уже хотел уйти, но к нему, точно на коньках, подбежал белый официант и ласково пригласил: