Пусть, когда засыплют мне глаза землей, пусть тогда появятся и, без сомнения, переведутся и на другие языки, не по литературному
их достоинству, нет, но по важности громаднейших фактов, которых я был очевидным свидетелем, хотя и ребенком; но тем паче: как ребенок, я проникнул в самую интимную, так сказать, спальню «великого человека»!
Неточные совпадения
Потом я вот тут написал другим шрифтом: это круглый, крупный французский шрифт, прошлого столетия, иные буквы даже иначе писались, шрифт площадной, шрифт публичных писцов, заимствованный с
их образчиков (у меня был один), — согласитесь сами, что
он не без
достоинств.
Маменька
их, генеральша Лизавета Прокофьевна, иногда косилась на откровенность
их аппетита, но так как иные мнения ее, несмотря на всю наружную почтительность, с которою принимались дочерьми, в сущности, давно уже потеряли первоначальный и бесспорный авторитет между
ними, и до такой даже степени, что установившийся согласный конклав трех девиц сплошь да рядом начинал пересиливать, то и генеральша, в видах собственного
достоинства, нашла удобнее не спорить и уступать.
Вблизи от
него немного пахло водкой; но манера была эффектная, несколько изученная и с видимым ревнивым желанием поразить
достоинством.
С необыкновенным
достоинством, вполне соответствовавшим
его осанистой наружности, тихим, любезным голосом начал Афанасий Иванович один из своих «милых рассказов».
Афанасий Иванович примолк с тем же солидным
достоинством, с которым и приступал к рассказу. Заметили, что у Настасьи Филипповны как-то особенно засверкали глаза, и даже губы вздрогнули, когда Афанасий Иванович кончил. Все с любопытством поглядывали на
них обоих.
В те же несколько минут, которые
он пробыл на террасе при Епанчиных,
он держал себя скромно, с
достоинством, и нисколько не потерялся от решительных взглядов Лизаветы Прокофьевны, два раза оглядевшей
его с головы до ног.
Остальные при входе несколько зацеремонились и чуть не сконфузились, смотрели, однако же, важно и видимо боялись как-нибудь уронить
достоинство, что странно не гармонировало с
их репутацией отрицателей всех бесполезных светских мелочей, предрассудков и чуть ли не всего на свете, кроме собственных интересов.
— Еще две минуты, милый Иван Федорович, если позволишь, — с
достоинством обернулась к своему супругу Лизавета Прокофьевна, — мне кажется,
он весь в лихорадке и просто бредит; я в этом убеждена по
его глазам;
его так оставить нельзя. Лев Николаевич! мог бы
он у тебя ночевать, чтоб
его в Петербург не тащить сегодня? Cher prince, [Дорогой князь (фр.).] вы скучаете? — с чего-то обратилась она вдруг к князю Щ. — Поди сюда, Александра, поправь себе волосы, друг мой.
Достоинство было, даже много, даже вовсе
ему и не к лицу (так что, по правде, тут много было и комического), но злости не было.
— Кто посягает на единичную «милостыню», — начал я, — тот посягает на природу человека и презирает
его личное
достоинство.
— Единственно на минуту, многоуважаемый князь, по некоторому значительному в моих глазах делу, — натянуто и каким-то проникнутым тоном вполголоса проговорил вошедший Лебедев и с важностию поклонился.
Он только что воротился и даже к себе не успел зайти, так что и шляпу еще держал в руках. Лицо
его было озабоченное и с особенным, необыкновенным оттенком собственного
достоинства. Князь пригласил
его садиться.
«Коли уж ростовщик, так уж иди до конца, жми людей, чекань из
них деньги, стань характером, стань королем иудейским!» Птицын был скромен и тих;
он только улыбался, но раз нашел даже нужным объясниться с Ганей серьезно и исполнил это даже с некоторым
достоинством.
Генерал уведомлял, что
он и с
ним расстается навеки, что уважает
его и благодарен
ему, но даже и от
него не примет «знаков сострадания, унижающих
достоинство и без того уже несчастного человека».
Сам
он, объясняясь с Лизаветой Прокофьевной, говорил «прекрасно», как выражались потом сестры Аглаи: «Скромно, тихо, без лишних слов, без жестов, с
достоинством; вошел прекрасно; одет был превосходно», и не только не «упал на гладком полу», как боялся накануне, но видимо произвел на всех даже приятное впечатление.
Ему и в мысль не могло прийти, что всё это простосердечие и благородство, остроумие и высокое собственное
достоинство есть, может быть, только великолепная художественная выделка.
Водились за ним, правда, некоторые слабости: он, например, сватался за всех богатых невест в губернии и, получив отказ от руки и от дому, с сокрушенным сердцем доверял свое горе всем друзьям и знакомым, а родителям невест продолжал посылать в подарок кислые персики и другие сырые произведения своего сада; любил повторять один и тот же анекдот, который, несмотря на уважение г-на Полутыкина к
его достоинствам, решительно никогда никого не смешил; хвалил сочинение Акима Нахимова и повесть Пинну;заикался; называл свою собаку Астрономом; вместо однакоговорил одначеи завел у себя в доме французскую кухню, тайна которой, по понятиям его повара, состояла в полном изменении естественного вкуса каждого кушанья: мясо у этого искусника отзывалось рыбой, рыба — грибами, макароны — порохом; зато ни одна морковка не попадала в суп, не приняв вида ромба или трапеции.
Неточные совпадения
Это, по-видимому, совершенно невинное
достоинство приобрело, однако ж,
ему много уважения со стороны трактирного слуги, так что
он всякий раз, когда слышал этот звук, встряхивал волосами, выпрямливался почтительнее и, нагнувши с вышины свою голову, спрашивал: не нужно ли чего?
Купцы, и приезжие и туземные, стоя у дверей лавок, почтительно снимали шляпы, и Чичиков, не без
достоинства, приподнимал
им в ответ свою.
Если же между
ими и происходило какое-нибудь то, что называют другое-третье, то
оно происходило втайне, так что не было подаваемо никакого вида, что происходило; сохранялось все
достоинство, и самый муж так был приготовлен, что если и видел другое-третье или слышал о
нем, то отвечал коротко и благоразумно пословицею: «Кому какое дело, что кума с кумом сидела».
Принял
он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел
его совершенно в доверенность и рассказал с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило
ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было бороться с невежеством русского мужика, чтобы одеть
его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее
достоинство человека; что баб, несмотря на все усилия,
он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где
он стоял с полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и делала книксен.
Как быть! кисейный рукав слабая защита, и электрическая искра пробежала из моей руки в ее руку; все почти страсти начинаются так, и мы часто себя очень обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные
достоинства; конечно,
они приготовляют, располагают ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.