Неточные совпадения
А так как ты совсем необразованный
человек, то и стал бы деньги копить и сел бы, как отец, в этом доме с своими скопцами; пожалуй бы, и сам в их веру под конец перешел, и уж так бы „ты свои деньги полюбил, что и не два миллиона, а, пожалуй бы, и десять скопил, да на мешках своих с
голоду бы и помер, потому у тебя во всем страсть, всё ты до страсти доводишь“.
Ибо тогда, как пишут и утверждают писатели, всеобщие
голода в человечестве посещали его в два года раз или по крайней мере в три года раз, так что при таком положении вещей
человек прибегал даже к антропофагии, хотя и сохраняя секрет.
И там бедняк узнает, что не всегда можно мыслить последовательно, что врача за отсутствие бескорыстия можно упрятать в тюрьму, а все остальные люди пользуются правом невозбранно распоряжаться своим кошельком и трудом; за отказ в помощи умирающему с
голоду человеку им предоставляется право ведаться только с собственною совестью, и если совесть эта достаточно тверда, то они могут гордо нести свои головы и пользоваться всеобщим почетом.
Крыши изб стояли раскрытые, гнилая солома с них была скормлена скоту, лошадей приходилось подпирать, чтобы не падали, изможденные
голодом люди еле передвигали ноги, ребята умирали, как мухи.
Нет бога у людей, пока они живут рассеянно и во вражде. Да и зачем он, бог живой, сытому? Сытый ищет только оправдания полноты желудка своего в общем
голоде людей. Смешна и жалка его жизнь, одинокая и отовсюду окружённая веянием ужасов.
Неточные совпадения
— Мошенник, — отвечал Собакевич. — Такой скряга, какого вообразить трудно. В тюрьме колодники лучше живут, чем он: всех
людей переморил
голодом.
— Собака, — сказал Собакевич, — мошенник, всех
людей переморил
голодом.
Где-то очень далеко, волком, заливисто выл пес, с
голода или со страха. Такая ночь едва ли возможна в культурных государствах Европы, — ночь, когда
человек, находясь в сорока верстах от города, чувствует себя в центре пустыни.
— Да, — ответил Клим, вдруг ощутив
голод и слабость. В темноватой столовой, с одним окном, смотревшим в кирпичную стену, на большом столе буйно кипел самовар, стояли тарелки с хлебом, колбасой, сыром, у стены мрачно возвышался тяжелый буфет, напоминавший чем-то гранитный памятник над могилою богатого купца. Самгин ел и думал, что, хотя квартира эта в пятом этаже, а вызывает впечатление подвала. Угрюмые
люди в ней, конечно, из числа тех, с которыми история не считается, отбросила их в сторону.
— Это, очевидно, местный покровитель искусств и наук. Там какой-то рыжий
человек читал нечто вроде лекции «Об инстинктах познания», кажется? Нет, «О третьем инстинкте», но это именно инстинкт познания. Я — невежда в философии, но — мне понравилось: он доказывал, что познание такая же сила, как любовь и
голод. Я никогда не слышала этого… в такой форме.