Неточные совпадения
Коля провел князя недалеко, до Литейной,
в одну кафе-биллиардную,
в нижнем этаже, вход с
улицы. Тут направо,
в углу,
в отдельной комнатке, как старинный обычный посетитель, расположился Ардалион Александрович, с бутылкой пред собой на столике и
в самом деле с «Indеpendance Belge»
в руках. Он ожидал князя; едва завидел, тотчас же отложил газету и
начал было горячее и многословное объяснение,
в котором, впрочем, князь почти ничего не понял, потому что генерал был уж почти что готов.
В то же время, когда он порывисто двинулся с места, после мгновенной остановки, он находился
в самом
начале ворот, у самого входа под ворота с
улицы.
Лизавета Прокофьевна чуть было не прогнала ее на место, но
в ту самую минуту, как только было Аглая
начала декламировать известную балладу, два новые гостя, громко говоря, вступили с
улицы на террасу.
Птицын проживал
в Павловске
в невзрачном, но поместительном деревянном доме, стоявшем на пыльной
улице, и который скоро должен был достаться ему
в полную собственность, так что он уже его,
в свою очередь,
начинал продавать кому-то.
Две недели спустя, то есть уже
в начале июля, и
в продолжение этих двух недель история нашего героя, и особенно последнее приключение этой истории, обращаются
в странный, весьма увеселительный, почти невероятный и
в то же время почти наглядный анекдот, распространяющийся мало-помалу по всем
улицам, соседним с дачами Лебедева, Птицына, Дарьи Алексеевны, Епанчиных, короче сказать, почти по всему городу и даже по окрестностям его.
В начале улицы еще было ветрено, и дорога была заметна, но в середине деревни стало тихо, тепло и весело. У одного двора лаяла собака, у другого баба, закрывшись с головой поддевкой, прибежала откуда-то и зашла в дверь избы, остановившись на пороге, чтобы поглядеть на проезжающих. Из середины деревни слышались песни девок.
Неточные совпадения
Солнце пряталось за холодные вершины, и беловатый туман
начинал расходиться
в долинах, когда на
улице раздался звон дорожного колокольчика и крик извозчиков.
В начале июля,
в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов
в С-м переулке, на
улицу и медленно, как бы
в нерешимости, отправился к К-ну мосту.
Вода прибывает, — подумал он, — к утру хлынет, там, где пониже место, на
улицы, зальет подвалы и погреба, всплывут подвальные крысы, и среди дождя и ветра люди
начнут, ругаясь, мокрые, перетаскивать свой сор
в верхние этажи…
На другой день он проснулся рано и долго лежал
в постели, куря папиросы, мечтая о поездке за границу. Боль уже не так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина
в кухне и на
улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее
начали раскачивать толчки с
улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком следовал глухой, мощный гул, не похожий на гром. Можно было подумать, что на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже бьют, как
в барабан, огромнейшим кулаком.
— Революционера
начинают понимать правильно, — рассказывал он, поблескивая улыбочкой
в глазах. — Я,
в Перми, иду ночью по
улице, — бьют кого-то, трое. Вмешался «
в число драки», избитый спрашивает: «Вы — что же — революционер?» — «Почему?» — «Да вот, защищаете незнакомого вам человека». Ловко сказано?