Неточные совпадения
Генерал, трепетавший и замиравший душою, ввиду ужасных для него последствий, даже пересолил: после получасовых молений и просьб, и даже откровенно признавшись
во всем, то есть
во всех
долгах и даже в своей страсти к m-lle Blanche (он совсем потерялся), генерал вдруг принял грозный тон и стал даже кричать и топать ногами на бабушку; кричал, что она срамит их фамилию, стала скандалом всего города, и, наконец… наконец: «Вы срамите русское
имя, сударыня! — кричал генерал, — и что на то есть полиция»!
Нельзя отказаться от любви, от права и свободы любви
во имя долга, закона, во имя мнения общества и его норм, но можно отказаться во имя жалости и свободы.
Невозможно и не должно отказаться от любви
во имя долга, социального и религиозного, это рабье требование, отказаться можно только во имя свободы или во имя жалости, то есть другой любви же.
Разве этот кабинет — бывший кабинет ее отца — не был свидетелем потери и ее любимого человека, потери, когда она сама пожертвовала им, любящим,
во имя долга дружбы, во имя желания принести пользу человечеству?
Эта, уж известная вам, m-me Фатеева, натура богатая, страстная, способная к беспредельной преданности к своему идолу, но которую все и всю жизнь ее за что-то оскорбляли и обвиняли; потому, есть еще у меня кузина, высокообразованная и умная женщина: она задыхается в обществе дурака-супруга
во имя долга и ради принятых на себя священных обязанностей; и, наконец, общая наша любимица с вами, Анна Ивановна, которая, вследствие своей милой семейной жизни, нынешний год, вероятно, умрет, — потому что она худа и бледна как мертвая!..
Я от многого мог отказаться в жизни, но не
во имя долга или религиозных запретов, а исключительно во имя свободы и, может быть, еще во имя жалости.
Неточные совпадения
И в нашей литературе указывали на то, что немцы обнаружили не только жестокость и волю к господству и насилие, но и чувство
долга, патриотизм, огромную самодисциплину, способность к самопожертвованию
во имя государства, что само зло делают они, оставаясь верными моральному категорическому императиву.
Утверждается ложь, как священный
долг во имя высших целей.
Здесь дан недосягаемый идеал религиозной праведности, добродетели не ради кантовского «добра», но для Бога, не
во имя мертвого
долга, но всецело из любви к Творцу и заповедям Его.
Когда в исторической перспективе начинают говорить и писать об умерших дурно и даже считают
долгом так говорить
во имя правды, то потому, что умерший тут возвращается к земной истории, в которой добро перемешано со злом, свет с тьмой.
Законническая этика решает вопрос очень просто: если происходит столкновение нравственного
долга с любовью, хотя бы и обладающей высшей ценностью, то нужно пожертвовать любовью
во имя нравственного
долга, если происходит столкновение ценности чисто нравственной с творческим призванием в познании или искусстве, то нужно пожертвовать творческим призванием
во имя ценности чисто нравственной.