Неточные совпадения
Ведь утверждать хоть эту теорию обновления всего рода человеческого посредством
системы его
собственных выгод, ведь это, по-моему, почти то же… ну хоть утверждать, например, вслед за Боклем, что от цивилизации человек смягчается, следственно, становится менее кровожаден и менее способен к войне.
Свое
собственное, вольное и свободное хотенье, свой
собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы даже до сумасшествия, — вот это-то все и есть та самая, пропущенная, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и от которой все
системы и теории постоянно разлетаются к черту.
Виргинский — общечеловек, Липутин — фурьерист, при большой наклонности к полицейским делам; человек, я вам скажу, дорогой в одном отношении, но требующий во всех других строгости; и, наконец, тот, с длинными ушами, тот свою
собственную систему прочитает.
После этого вступления генерал очень подробно развил основания своей
собственной системы. «Кульминационный пункт, основная точка, операционный базис» этой системы заключался в виде капиталистического производства, которая должна строго преследоваться как во внутреннем строе, так и во внешней обстановке.
Неточные совпадения
Основной мотив апофатического богословия, трансцендентность Бога твари и недоступность Его тварному сознанию, в дальнейшем своеобразно вплетается в положительное богословие св. Григория Нисского, в его
собственную догматическую
систему.
Фихте-гегелевский разум — субъективно-идеалистическая (в специфически булгаковском смысле слова) философия, одержимая «пафосом
системы» (см. выше прим. 100) и стремящаяся дедуцировать весь мир «из себя» (из «Разума» вообще, или даже из
собственного «Я»).
Есть опасность, что с этим учением подрывается основа и
собственной величественной
системы богословия св.
Философ… восхотел
системы: другими словами, он захотел создать (логически) мир из себя, из своего
собственного принципа — «будете как боги», — но эта логическая дедукция мира невозможна для человека» (Вестник РСХД.
«Свое
собственное, вольное и свободное хотение, — говорит подпольный человек, — свой
собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы до сумасшествия, — вот это-то и есть та самая, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и которой все
системы и теории постепенно разлетаются к черту».