Остальной люд в нашей казарме состоял
из четырех старообрядцев, стариков и начетчиков, между которыми был и старик
из Стародубовских слобод;
из двух-трех малороссов, мрачных людей,
из молоденького каторжного, с тоненьким личиком и с тоненьким носиком, лет двадцати трех, уже убившего восемь душ,
из кучки фальшивых монетчиков,
из которых
один был потешник всей нашей казармы, и, наконец,
из нескольких мрачных и угрюмых личностей, обритых и обезображенных, молчаливых и завистливых, с ненавистью смотревших исподлобья кругом себя и намеревавшихся так смотреть, хмуриться, молчать и ненавистничать еще долгие годы — весь срок своей каторги.