Обедают
не вместе, а как попало, кто раньше пришел; да и кухня не вместила бы всех разом. Я попробовал щей, но с непривычки не мог их есть и заварил себе чаю. Мы уселись на конце стола. Со мной был один товарищ, так же, как и я, из дворян. [Со мной был один товарищ, так же, как и я, из дворян. — Это был сосланный вместе с Достоевским в Омск на четыре года поэт-петрашевец С. Ф. Дуров (1816–1869).]
Неточные совпадения
— Брат… Какой я тебе брат? Рубля
вместе не пропили, а брат! — ворчал инвалид, натягивая в рукава шинель…
Наконец, он выписался еще с
не совсем поджившей спиной; я тоже пошел в этот раз на выписку, и из госпиталя нам случилось возвращаться
вместе: мне в острог, а ему в кордегардию подле нашего острога, где он содержался и прежде.
Он
вместе с другими поварами торговал тоже вином, хотя, конечно,
не в таком размере, как, например, Газин, потому что
не имел смелости на многое рискнуть.
«Так вот друг, которого мне посылает судьба!» — подумал я, и каждый раз, когда потом, в это первое тяжелое и угрюмое время, я возвращался с работы, то прежде всего,
не входя еще никуда, я спешил за казармы, со скачущим передо мной и визжащим от радости Шариком, обхватывал его голову и целовал, целовал ее, и какое-то сладкое, а
вместе с тем и мучительно горькое чувство щемило мне сердце.
Не знаю тоже почему, но мне всегда казалось, что он как будто вовсе
не жил
вместе со мною в остроге, а где-то далеко в другом доме, в городе, и только посещал острог мимоходом, чтоб узнать новости, проведать меня, посмотреть, как мы все живем.
Разве
не видишь, подлец, что перед зерцалом [Зерцало — эмблема правосудия в виде трехгранной призмы с указами Петра I о соблюдении законов, устанавливавшаяся в судебных учреждениях.] сидишь!» Ну, тут, уж и пошло по-другому; по-новому стали судить, да за все
вместе и присудили: четыре тысячи, да сюда в особое отделение.
Вот сидят на нарах отдельно два друга: один высокий, плотный, мясистый, настоящий мясник; лицо его красно. Он чуть
не плачет, потому что очень растроган. Другой — тщедушный, тоненький, худой, с длинным носом, с которого как будто что-то каплет, и с маленькими свиными глазками, обращенными в землю. Это человек политичный и образованный; был когда-то писарем и трактует своего друга несколько свысока, что тому втайне очень неприятно. Они весь день
вместе пили.
Он расхаживал по казармам, хвастался немилосердно и бесстыдно, а
вместе с тем и совершенно добродушно, а иногда вдруг, бывало, отпустит что-нибудь «по-тиатральному», то есть из своей роли, — и все хохочут, смешно или
не смешно то, что он отпустил.
Теперь, когда все говорили мне ты и ругали меня, он, видимо, нарочно удвоил свою вежливость со мною, а
вместе с тем слова его были как-то особенно, даже высокомерно настойчивы,
не терпевшие никакого возражения.
Но
вместе с тем он был ласков с арестантами, чуть
не до нежностей, и действительно буквально любил их, как отец.
Впрочем, во многом, может быть, он был и правее меня,
не знаю; но мы, наконец, расстались, и это было мне очень больно: мы уже много разделили
вместе.
Уже несколько лет как я
не читал ни одной книги, и трудно отдать отчет о том странном и
вместе волнующем впечатлении, которое произвела во мне первая прочитанная мною в остроге книга.
О, стонать тебе, земля родная, // Прежние годины вспоминая // И князей давно минувших лет! // Старого Владимира уж нет. // Был он храбр, и никакая сила // К Киеву б его не пригвоздила. // Кто же стяги древние хранит? // Эти — Рюрик носит, те — Давид, // Но
не вместе их знамена плещут, // Врозь поют их копия и блещут.
«Да зачем же вы хотите, чтоб мы
не вместе дарили, Захар Петрович?» — «Да так, Варвара Алексеевна, уж это так… я ведь, оно, того…» — одним словом, старик замешался, покраснел, завяз в своей фразе и не мог сдвинуться с места.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте
вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Онегин вновь часы считает, // Вновь
не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И
вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез
не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились
вместе, и никто //
Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
Потом, что они
вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак
не мог разобрать.
У иных из них отдернутые и
не вполне отделенные ветви висели вниз
вместе с иссохшими листьями.