Неточные совпадения
Не понимаю,
как мог он кончить благополучно; он
вышел в отставку жив и здоров, хотя, впрочем, и был отдан под суд.
— Да
как же другие-то рекруты живут? Конечно, тяжело сначала, а потом привыкают, и, смотришь,
выходит славный солдат. Тебя, должно быть, мать забаловала; пряничками да молочком до восемнадцати лет кормила.
Никогда не забуду,
как он
выходил из острога.
Казенные вещи, которым
выходил срок, оставлялись в собственность арестанта; они тотчас же продавались тут же в остроге, и
как бы ни была заношена вещь, все-таки имела надежду сойти с рук за какую-нибудь цену.
Актеры все эти три дня,
выходя на работу, старались
как можно более добыть костюмов.
Какое ему дело, что именно от этих стеснений в остроге могли
выйти шалости?
Их уже разнимали другие актеры и присудили большинством голосов отдать роль Нецветаеву, не потому, что он был казистее и красивее другого и таким образом лучше бы походил на барина, а потому, что Нецветаев уверил всех, что он
выйдет с тросточкой и будет так ею помахивать и по земле чертить,
как настоящий барин и первейший франт, чего Ваньке Отпетому и не представить, потому настоящих господ он никогда и не видывал.
Едва только писарь успел
выйти на средину сцены,
как послышался еще стук: хозяйка опять переполошилась.
Ходили туда наши, ходили разного рода военные подсудимые, содержавшиеся на разных абвахтах, решеные, нерешеные и пересылочные; ходили и из исправительной роты — странного заведения, в которое отсылались провинившиеся и малонадежные солдатики из батальонов для поправления своего поведения и откуда года через два и больше они обыкновенно
выходили такими мерзавцами,
каких на редкость и встретить.
Но вот, — и решительно не понимаю,
как это всегда так случалось, — но я никогда не мог отказаться от разных услужников и прислужников, которые сами ко мне навязывались и под конец овладевали мной совершенно, так что они по-настоящему были моими господами, а я их слугой; а по наружности и
выходило как-то само собой, что я действительно барин, не могу обойтись без прислуги и барствую.
Фельдшер, молодой и добрый малый, немного излишне занятый своею наружностью, довольно, впрочем, счастливою, явился скоро; быстрыми шагами, ступая громко по притихшей палате, подошел к покойнику и с каким-то особенно развязным видом,
как будто нарочно выдуманным для этого случая, взял его за пульс, пощупал, махнул рукою и
вышел.
Глаза его в один день стали совершенно здоровые, и,
как только зажила его шея, он отправился на абвахту, чтоб назавтра же
выйти опять на тысячу палок.
Один наш арестантик, из особого отделения, крещеный калмык, Александр или Александра,
как звали его у нас, странный малый, плутоватый, бесстрашный и в то же время очень добродушный, рассказывал мне,
как он
выходил свои четыре тысячи, рассказывал смеясь и шутя, но тут же клялся пресерьезно, что если б с детства, с самого нежного, первого своего детства, он не вырос под плетью, от которой буквально всю жизнь его в своей орде не сходили рубцы с его спины, то он бы ни за что не вынес этих четырех тысяч.
И радуется Смекалов, радуется именно тому, что вот
как же это он так хорошо придумал — и сам сочинил: «на небеси» и «поднеси» — и кстати и в рифму
выходит.
Прямо, без дальних предисловий, но с таким видом,
как будто сообщает мне чрезвычайную тайну, он стал мне рассказывать, что на днях ему
выходит две тысячи, но что этого теперь не будет, потому что дочь полковника Г. об нем хлопочет.
Ну я, брат, тогда вот так сделал: взял я в карман с собой плеть, еще до венца припас, и так и положил, что уж натешусь же я теперь над Акулькой, знай, дескать,
как бесчестным обманом замуж
выходить, да чтоб и люди знали, что я не дураком женился…
Что ж, братец, можешь ты это думать: я-то плеть приготовил и тут же у постели положил, а она, братец ты мой,
как есть ни в чем не повинная передо мной
вышла.
Генерал кивнул головою и минуты через две
вышел из острога. Арестанты, конечно, были ослеплены и озадачены, но все-таки остались в некотором недоумении. Ни о
какой претензии на майора, разумеется, не могло быть и речи. Да и майор был совершенно в этом уверен еще заранее.
— А вот
выйти всем, так посмотрим,
какое он оправдание произнесет. На том и стоять.
Они,
как быки, бросаются прямо вниз рогами, часто без знания дела, без осторожности, без того практического иезуитизма, с которым нередко даже самый подлый и замаранный человек выигрывает дело, достигает цели и
выходит сух из воды.
Расторгуев, одутловатый и высокий молодой парень,
вышел и медленно отправился в кордегардию. Крикнул вовсе не он, но так
как на него указали, то он и не противоречил.
Как только явился он,
вышел и плац-майор.
Кто знает,
как они сговорились и
какие у них были надежды; но уж, верно, надежды их
выходили из обыкновенной рутины сибирского бродяжничества.
Как только пить надумали, // Влас сыну-малолеточку // Вскричал: «Беги за Трифоном!» // С дьячком приходским Трифоном, // Гулякой, кумом старосты, // Пришли его сыны, // Семинаристы: Саввушка // И Гриша, парни добрые, // Крестьянам письма к сродникам // Писали; «Положение», //
Как вышло, толковали им, // Косили, жали, сеяли // И пили водку в праздники // С крестьянством наравне.
А иногда же, все позабывши, перо чертило само собой, без ведома хозяина, маленькую головку с тонкими, острыми чертами, с приподнятой легкой прядью волос, упадавшей из-под гребня длинными тонкими кудрями, молодыми обнаженными руками, как бы летевшую, — и в изумленье видел хозяин,
как выходил портрет той, с которой портрета не мог бы написать никакой живописец.
Неточные совпадения
Также заседатель ваш… он, конечно, человек сведущий, но от него такой запах,
как будто бы он сейчас
вышел из винокуренного завода, это тоже нехорошо.
Как только имел я удовольствие
выйти от вас после того,
как вы изволили смутиться полученным письмом, да-с, — так я тогда же забежал… уж, пожалуйста, не перебивайте, Петр Иванович!
Здесь есть один помещик, Добчинский, которого вы изволили видеть; и
как только этот Добчинский куда-нибудь
выйдет из дому, то он там уж и сидит у жены его, я присягнуть готов…
— Уж будто вы не знаете, //
Как ссоры деревенские //
Выходят? К муженьку // Сестра гостить приехала, // У ней коты разбилися. // «Дай башмаки Оленушке, // Жена!» — сказал Филипп. // А я не вдруг ответила. // Корчагу подымала я, // Такая тяга: вымолвить // Я слова не могла. // Филипп Ильич прогневался, // Пождал, пока поставила // Корчагу на шесток, // Да хлоп меня в висок! // «Ну, благо ты приехала, // И так походишь!» — молвила // Другая, незамужняя // Филиппова сестра.
Я тут!» // Тужила я по Демушке, //
Как им была беременна, — // Слабенек родился, // Однако
вышел умница: