— Ну-ну! да-да! благодарю тебя, друг мой, именно в Тверь, charmant, charmant! так что оно и складно выходит. Ты всегда в рифму попадаешь, мой милый! То-то я помню: в Ярославль или в Кострому, но только куда-то и жена тоже поехала! Charmant, charmant! Впрочем, я немного забыл, о чем начал говорить… да! итак, мы едем, друг мой. Au revoir, madame, adieu, ma charmante demoiselle, [До свидания, мадам, прощайте, милая
барышня (франц.)] — прибавил князь, обращаясь к Зине и целуя кончики своих пальцев.
Рано утром, чуть ли еще не в седьмом часу, одна бедная, жалкая старуха, в отчаянии и в слезах, прибежала в дом Марьи Александровны и умоляла горничную как можно скорее разбудить
барышню, одну только барышню, потихоньку, чтоб как-нибудь не узнала Марья Александровна.
Вожеватов. Ездить-то к ней — все ездят, — потому что весело очень:
барышня хорошенькая, играет на разных инструментах, поет, обращение свободное, оно и тянет… Ну, а жениться-то надо подумавши.
Наконец хозяйка с тетушкою и чернявою
барышнею возвратились. Поговоривши еще немного, Василиса Кашпоровна распростилась с старушкою и
барышнями, несмотря на все приглашения остаться ночевать. Старушка и
барышни вышли на крыльцо проводить гостей и долго еще кланялись выглядывавшим из брички тетушке и племяннику.