Неточные совпадения
— Да-с. Это все так-с, и по крайнему моему разумению отдаю полную
справедливость рассуждению вашему; но позвольте же и мне вам, Яков Петрович,
заметить, что личности в хорошем обществе не совсем позволительны-с; что за глаза я, например, готов внести, — потому что за глаза и кого ж не бранят! — но в глаза, воля ваша, и я, сударь мой, например, себе дерзостей говорить не позволю. Я, сударь мой, поседел на государственной службе и дерзостей на старости лет говорить себе не позволю-с…
— Смотришь на происходящее, и лишь одно утешает: зло жизни, возрастая, собирается воедино, как бы для того, чтоб легче было преодолеть его силу. Всегда так наблюдал я: появляется малый стерженёк зла и затем на него, как на веретено нитка, нарастает всё больше и больше злого. Рассеянное преодолеть — трудно, соединённое же возможно отсечь
мечом справедливости сразу…
Неточные совпадения
— Била! Да что вы это! Господи, била! А хоть бы и била, так что ж! Ну так что ж? Вы ничего, ничего не знаете… Это такая несчастная, ах, какая несчастная! И больная… Она
справедливости ищет… Она чистая. Она так верит, что во всем
справедливость должна быть, и требует… И хоть мучайте ее, а она несправедливого не сделает. Она сама не
замечает, как это все нельзя, чтобы справедливо было в людях, и раздражается… Как ребенок, как ребенок! Она справедливая, справедливая!
Об этом вы, батюшка, с совершенною
справедливостью и остроумием сейчас
заметить изволили.
В каждом государстве они
сметут в кошели свои все капиталы, затем сложат их в один кошель, далее они соединят во единый мешок концентрированные капиталы всех государств, всех наций и тогда великодушно организуют по всей земле производство и потребление на законе строжайшей и даже святой
справедливости, как это предуказывают некие умнейшие немцы, за исключением безумных фантазеров — Карла Маркса и других, иже с ним.
— Эх, Варвара Кирилловна, что уж скрывать! Я ведь понимаю: пришло время перемещения сил, и на должность дураков
метят умные. И — пора! И даже справедливо. А уж если желаем
справедливости, то, конечно, жалеть нечего. Я ведь только против убийств, воровства и вообще беспорядков.
И надо было отдать им
справедливость: они так пригляделись к нашему порядку, что едва можно было
заметить разницу между ними и европейцами.