Неточные совпадения
— Недостойная комедия, которую я предчувствовал, еще идя сюда! — воскликнул Дмитрий Федорович в негодовании и тоже вскочив с места. — Простите, преподобный отец, — обратился он к старцу, — я человек необразованный и даже не знаю, как вас именовать, но вас обманули, а вы
слишком были добры, позволив нам у вас съехаться. Батюшке нужен лишь скандал, для чего —
это уж его расчет. У него всегда свой расчет. Но, кажется, я теперь знаю для чего…
Я свои поступки не оправдываю; да, всенародно признаюсь: я поступил как зверь с
этим капитаном и теперь сожалею и собой гнушаюсь за зверский гнев, но
этот ваш капитан, ваш поверенный, пошел вот к
этой самой госпоже, о которой вы выражаетесь, что она обольстительница, и стал ей предлагать от вашего имени, чтоб она взяла имеющиеся у вас мои векселя и подала на меня, чтобы по
этим векселям меня засадить, если я
уж слишком буду приставать к вам в расчетах по имуществу.
— О, не то счастливо, что я вас покидаю,
уж разумеется нет, — как бы поправилась она вдруг с милою светскою улыбкой, — такой друг, как вы, не может
этого подумать; я
слишком, напротив, несчастна, что вас лишусь (она вдруг стремительно бросилась к Ивану Федоровичу и, схватив его за обе руки, с горячим чувством пожала их); но вот что счастливо,
это то, что вы сами, лично, в состоянии будете передать теперь в Москве, тетушке и Агаше, все мое положение, весь теперешний ужас мой, в полной откровенности с Агашей и щадя милую тетушку, так, как сами сумеете
это сделать.
Во-первых, он
уж тем обиделся, что
слишком при мне деньгам обрадовался и предо мною
этого не скрыл.
Если б обрадовался, да не очень, не показал
этого, фасоны бы стал делать, как другие, принимая деньги, кривляться, ну тогда бы еще мог снести и принять, а то он
уж слишком правдиво обрадовался, а это-то и обидно.
— Вы не веруете, что с вами? — тихо и осторожно проговорила Lise. Но Алеша не ответил на
это. Было тут, в
этих слишком внезапных словах его нечто
слишком таинственное и
слишком субъективное, может быть и ему самому неясное, но
уже несомненно его мучившее.
Но его мало слушали, и отец Паисий с беспокойством замечал
это, несмотря на то, что даже и сам (если
уж все вспоминать правдиво), хотя и возмущался
слишком нетерпеливыми ожиданиями и находил в них легкомыслие и суету, но потаенно, про себя, в глубине души своей, ждал почти того же, чего и сии взволнованные, в чем сам себе не мог не сознаться.
Может быть, многим из читателей нашей повести покажется
этот расчет на подобную помощь и намерение взять свою невесту, так сказать, из рук ее покровителя
слишком уж грубым и небрезгливым со стороны Дмитрия Федоровича.
— Ну что ж теперь, пороть розгами, что ли, меня начнете, ведь больше-то ничего не осталось, — заскрежетал он, обращаясь к прокурору. К Николаю Парфеновичу он и повернуться
уже не хотел, как бы и говорить с ним не удостоивая. «
Слишком уж пристально мои носки осматривал, да еще велел, подлец, выворотить,
это он нарочно, чтобы выставить всем, какое у меня грязное белье!»
Главное,
эти пятнадцатилетние
слишком уж задирали пред ним нос и сперва даже не хотели считать его товарищем, как «маленького», что было
уже нестерпимо обидно.
Этот Дарданелов, человек холостой и нестарый, был страстно и
уже многолетне влюблен в госпожу Красоткину и
уже раз, назад тому с год, почтительнейше и замирая от страха и деликатности, рискнул было предложить ей свою руку; но она наотрез отказала, считая согласие изменой своему мальчику, хотя Дарданелов, по некоторым таинственным признакам, даже, может быть, имел бы некоторое право мечтать, что он не совсем противен прелестной, но
уже слишком целомудренной и нежной вдовице.
Потом мне вообразилось (
это уже сейчас, здесь) на том месте, когда я говорил: «Если бы не было Бога, то его надо выдумать», что я
слишком тороплюсь выставить мое образование, тем более что
эту фразу я в книге прочел.
—
Это мы втроем дали три тысячи, я, брат Иван и Катерина Ивановна, а доктора из Москвы выписала за две тысячи
уж она сама. Адвокат Фетюкович больше бы взял, да дело
это получило огласку по всей России, во всех газетах и журналах о нем говорят, Фетюкович и согласился больше для славы приехать, потому что
слишком уж знаменитое дело стало. Я его вчера видел.
Именно: все знали, что дело
это заинтересовало
слишком многих, что все сгорали от нетерпения, когда начнется суд, что в обществе нашем много говорили, предполагали, восклицали, мечтали
уже целые два месяца.
Из
этих других, старший — есть один из современных молодых людей с блестящим образованием, с умом довольно сильным,
уже ни во что, однако, не верующим, многое,
слишком уже многое в жизни отвергшим и похерившим, точь-в-точь как и родитель его.
И
уж конечно, Ипполит Кириллович увлекся, да и все
это мало подходило к настоящему делу, не говоря
уже о том, что вышло довольно неясно, но
уж слишком захотелось высказаться чахоточному и озлобленному человеку хоть раз в своей жизни.
Зная, что он
уже изменил ей (изменил в убеждении, что она
уже все должна вперед сносить от него, даже измену его), зная
это, она нарочно предлагает ему три тысячи рублей и ясно,
слишком ясно дает ему при
этом понять, что предлагает ему деньги на измену ей же: „Что ж, примешь или нет, будешь ли столь циничен“, — говорит она ему молча своим судящим и испытующим взглядом.
Неточные совпадения
Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно
уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!)
слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в
это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
Старуха задумалась. Она видела, что дело, точно, как будто выгодно, да только
уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее
этот покупщик; приехал же бог знает откуда, да еще и в ночное время.
— Всенепременно. У него теперь приращенье должно идти с быстротой невероятной.
Это ясно. Медленно богатеет только тот, у кого какие-нибудь сотни тысяч; а у кого миллионы, у того радиус велик: что ни захватит, так вдвое и втрое противу самого себя. Поле-то, поприще
слишком просторно. Тут
уж и соперников нет. С ним некому тягаться. Какую цену чему ни назначит, такая и останется: некому перебить.
Он
уже хотел было выразиться в таком духе, что, наслышась о добродетели и редких свойствах души его, почел долгом принести лично дань уважения, но спохватился и почувствовал, что
это слишком.
Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были
слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный.