Неточные совпадения
Всех же более, казалось, был поражен совершившимся
чудом вчерашний захожий в обитель монашек «от святого Сильвестра»,
из одной малой обители Обдорской на дальнем Севере.
Свобода, свободный ум и наука заведут их в такие дебри и поставят пред такими
чудами и неразрешимыми тайнами, что одни
из них, непокорные и свирепые, истребят себя самих, другие, непокорные, но малосильные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: «Да, вы были правы, вы одни владели тайной его, и мы возвращаемся к вам, спасите нас от себя самих».
Получая от нас хлебы, конечно, они ясно будут видеть, что мы их же хлебы, их же руками добытые, берем у них, чтобы им же раздать, безо всякого
чуда, увидят, что не обратили мы камней в хлебы, но воистину более, чем самому хлебу, рады они будут тому, что получают его
из рук наших!
«Ах да, я тут пропустил, а не хотел пропускать, я это место люблю: это Кана Галилейская, первое
чудо… Ах, это
чудо, ах, это милое
чудо! Не горе, а радость людскую посетил Христос, в первый раз сотворяя
чудо, радости людской помог… „Кто любит людей, тот и радость их любит…“ Это повторял покойник поминутно, это одна
из главнейших мыслей его была… Без радости жить нельзя, говорит Митя… Да, Митя… Все, что истинно и прекрасно, всегда полно всепрощения — это опять-таки он говорил…»
— Из больницы, умер было совсем… — отвечал тот. — Вообразите, посадили меня на диету умирающих… Лежу я, голодаю, худею, наконец мне вообразилось, что я в святые попал, и говорю: «О,
чудо из чудес и скандал для небес, Дьяков в раке и святитель в усах, при штанах и во фраке!»
Неточные совпадения
Из нее все можно сделать, она может быть
чудо, а может выйти и дрянь, и выдет дрянь!
Ну, Сонюшка, тебе покой я дам: // Бывают странны сны, а наяву страннее; // Искала ты себе травы, // На друга набрела скорее; // Повыкинь вздор
из головы; // Где
чудеса, там мало складу. — // Поди-ка, ляг, усни опять.
Андрий не без изумления глядел
из своего темного угла на
чудо, произведенное светом.
Ей хотелось, чтоб Штольц узнал все не
из ее уст, а каким-нибудь
чудом. К счастью, стало темнее, и ее лицо было уже в тени: мог только изменять голос, и слова не сходили у ней с языка, как будто она затруднялась, с какой ноты начать.
Наконец последний
из сих подражателей Моисея в прохождении без
чуда морския пучины своими стопами остановился на камне недвижим, а первого совсем мы потеряли
из виду.