Неточные совпадения
— Я хоть
вас совсем не
знаю и в первый раз вижу, — все так же спокойно продолжал Алеша, — но не может быть,
чтоб я
вам ничего не сделал, — не стали бы
вы меня так мучить даром. Так что же я сделал и чем я виноват пред
вами, скажите?
Милый Алексей Федорович,
вы ведь не
знали этого:
знайте же, что мы все, все — я, обе ее тетки — ну все, даже Lise, вот уже целый месяц как мы только того и желаем и молим,
чтоб она разошлась с вашим любимцем Дмитрием Федоровичем, который ее
знать не хочет и нисколько не любит, и вышла бы за Ивана Федоровича, образованного и превосходного молодого человека, который ее любит больше всего на свете.
— А черт
знает. Из похвальбы, может быть… так… что вот так много денег прокутил… Из того, может,
чтоб об этих зашитых деньгах забыть… да, это именно оттого… черт… который раз
вы задаете этот вопрос? Ну, соврал, и кончено, раз соврал и уж не хотел переправлять. Из-за чего иной раз врет человек?
— Да, да! Вот
вы будете ходить,
вы увидите, что это за существо.
Вам очень полезно
узнавать вот такие существа,
чтоб уметь ценить и еще многое другое, что
узнаете именно из знакомства с этими существами, — с жаром заметил Алеша. — Это лучше всего
вас переделает.
От всех
вас уйду на Восток,
чтоб никого не
знать.
Что ж, я бы мог
вам и теперь сказать, что убивцы они… да не хочу я теперь пред
вами лгать, потому… потому что если
вы действительно, как сам вижу, не понимали ничего доселева и не притворялись предо мной,
чтоб явную вину свою на меня же в глаза свалить, то все же
вы виновны во всем-с, ибо про убивство
вы знали-с и мне убить поручили-с, а сами, все знамши, уехали.
— Следовательно, нет причины,
чтоб вы знали про меня все, что знает Андрей Иваныч, — договорил он.
— Вы хотите принудить себя уважать меня. Вы добры и великодушны; вам жаль бедную, падшую… и вы хотите поднять ее… Я понимаю ваше великодушие, Иван Иванович, но не хочу его. Мне нужно,
чтоб вы знали и… не отняли руки, когда я подам вам свою.
Белесова. Да, я хочу оправдаться перед вами, я хочу,
чтоб вы знали, как мало было моей вины… Я скажу вам все, все, и потом подам вам камень и посмотрю, подымется ли у вас рука убить меня.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду
вам сказать, // Он
знал довольно по-латыни, //
Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, //
Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
И я лишен того: для
вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я
знаю: век уж мой измерен; // Но
чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с
вами днем увижусь я…
Поверьте: моего стыда //
Вы не
узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей видеть
вас, //
Чтоб только слышать ваши речи, //
Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об одном // И день и ночь до новой встречи.
— Прошу
вас, — продолжал я тем же тоном, — прошу
вас сейчас же отказаться от ваших слов;
вы очень хорошо
знаете, что это выдумка. Я не думаю,
чтоб равнодушие женщины к вашим блестящим достоинствам заслуживало такое ужасное мщение. Подумайте хорошенько: поддерживая ваше мнение,
вы теряете право на имя благородного человека и рискуете жизнью.